Ника закрыла окно и подошла к картине Якоба ван Рёйсдала с ветряной мельницей у ручья. Из-за широкой резной рамы достала три векселя. Исходя из цен на рынке и при экономии на всём, на обналиченную сумму одного документа можно прожить два года.
Чуть подумав, Ника вернула один вексель за раму. Кто знает, чем завершится разговор с Ван дер Меером. Вексель в банке в Зволле не обналичить, а вот в Амстердаме или в другом большом городе…
«Повременю», — Ника снова положила вексель за раму, успокаивая свою совесть тем, что в любой момент может вернуть документ Ван дер Мееру.
Если Анника признается мужу, сколько заплатила Якубусу, то присвоенный вексель придётся отдать. И при этом сгореть со стыда.
Об утаённом векселе госпоже Маргрит тоже знать не обязательно. Станет уточнять женщина у соседа, все ли бумаги вернула ему её дочь, Ника загадывать не стала. Решать проблемы станет по мере их поступления.
Она вышла в коридор, остановилась и вздохнула в раздумье.
Чёртова совесть! Душа воспротивилась присвоению чужих денег.
Ника вернулась в комнату. Больше не колеблясь, достала из-за картины вексель, приложила к двум, поправила сбившуюся раму и быстрым шагом прошла на задний дворик.
Адриана ещё не было. Уйти он не мог. Кто-то задержал? Она подождёт.
Над засыпающим городом взошла большая яркая луна. Холодным светом залила маленький двор. Угольно-чёрные щупальца теней тянулись от забора и голых тощих деревьев, кажущихся большими и мощными. Пахло сырой землёй. Со стороны улицы у дома напротив послышался стук конских копыт.
Его сопроводил беззлобный хриплый лай разбуженной собаки. Заскрипела дверь, захлопнулась с громким стуком. Припозднившийся всадник вернулся домой, к теплу семейного очага.
Ника присела на корточки у края вскопанного пятачка земли. Всматривалась в едва заметные, проклюнувшиеся стрелки-ростки каких-то цветов. Раздвигая тяжёлые плотные комья почвы, они неудержимо и упрямо рвались к свету, тянулись к солнцу, к теплу.
«Весна красна цветами», — Ника тронула острый побег ростка — нежный, но крепкий, упругий.
Живой.
Присутствие Кэптена она почувствовала до того, как услышала стук его трости и тяжёлые шаги.
«Пришёл», — отлегло от сердца, наполнив его тихой радостью.
Потянуло ароматным дымком табака.
— Красные? — спросил Адриан, остановившись за спиной соседки.
— Не знаю, — не оглядываясь, ответила она. — Распустятся — увижу, — и добавила мысленно: «Если к тому времени ещё буду здесь».
