Не верила! Такое можно простить? Её же он не простил!
— Не простишь, — кивнула уверенно. — Ты уже ищешь ей замену.
По сердцу полоснула режущая боль. Ника подавила стон. Ей бы замолчать, уйти, но язык молол без остановки:
— Виллемина красивая, богатая. Якубус ей шикарное кольцо купил. Показать? Там не одно. Он серьёзно готовился к перемене в своей жизни, — ухмыльнулась едко.
Нравилось злить Ван дер Меера.
И он злился. Смотрел хмуро, исподлобья; глаза налились тьмой.
— Открой калитку. Пройду здесь, — оборвал её, направляясь в глубину двора.
— Руз, если бы я не знал тебя, то подумал бы, что ты одна из подавальщиц в таверне, что в тупике. Грубая, дерзкая, языкастая. Что с тобой стало?
— Воспитывать меня собрался? — шла за ним по пятам. — Отложи выплату долга. Он душит меня, перекрыл дыхание, — она потёрла шею у основания.
— Когда подпись мою ставила — не душил? — зло бросил Адриан через плечо.
— Я тебе объяснила, почему так поступила, — отзеркалила тон его голоса.
Ван дер Меер остановился, развернулся и пристально всмотрелся в соседку.
— Так старик даёт тебе кредит или нет? — трость яростно стукнула по камню дорожки.
— Делай со мной что угодно, но брать его я не стану. Заяви на меня! Только знай, я тебя не выдам ни при каких обстоятельствах. Якубус сам утонул. Если что, вали всё на меня.
Ника обошла Кэптена и распахнула калитку. Уже тише сказала:
— Мать меня замуж выдаёт. Хочет успеть до приезда кузена Питера, пока по городу слухи о нашем банкротстве не поползли. На днях придёт сваха.
Госпожа… как же её… Шрай… сникерс.
— Шрайнемакерс, — поправил Адриан.
Ника собралась закрыть калитку за Ван дер Меером, но он поставил трость, не позволив створке закрыться. Спросил без тени участия:
— Всё так плохо?
— Всё прекрасно, как никогда, — Ника вздёрнула подбородок и криво усмехнулась. — Я получу богатого мужа, он — наш титул, чёрт бы его побрал, а ты — свои деньги. Надеюсь, после твоей встречи с женой, он станет подъёмным. Как ни крути, для всех взаимовыгодный обмен, — махнула рукой и опустила глаза на ноги соседа.
— Как твоя рана? Не воспалилась?
Он промолчал, глядя на её шею. Траурный шарф съехал с головы, открыв взору пятна синяков.
— Почему молчишь? — настаивала на ответе Ника. — Воспалилась? Ты бледный. Жара нет? — вскинула руку, чтобы коснуться его лба, но Адриан отклонился, отступил.
Не отвечал, но и не уходил.
Ника сдалась, обмякла. Натянула шарф:
— Не сердись на меня. Я устала, себя не слышу. Не знаю, что делать.
