Ника усомнилась в своих выводах. Якубус мог быть редким исключением из правил и мог не иметь хотя бы тощей «подушки безопасности». Большие надежды он возлагал на получение кредита.
— Если ты сама собралась воспользоваться сбережениями своего любимого покойного хозяина…
Угрожающий тон молодой госпожи запустил цепную реакцию.
Мама вздрогнула, открыла глаза, хлопнула по столешнице ладонью и тихим, шипящим голосом сказала:
— Руз, прекрати говорить вздор! Якоб никогда ничего от меня не утаивал.
Прислуга замотала головой.
Во все глаза смотрела на ярко вспыхнувшее пламя свечей:
— Ларчик… есть. Только он заперт. Ключик приметила у господина Якубуса на шнурке… тут, — она тронула платье на груди и пугливо покосилась в зияющий темнотой дверной проём гостиной, будто опасалась, что покойный хозяин её услышит.
* * *Главным скорбящим35 на похоронах Якубуса был Адриан ван дер Меер — друг детства усопшего и ближайший сосед семьи Ван Вербум.
Ника знала, что к нему ходила госпожа Маргрит.
Вернувшись, на немой вопрос дочери: «Придёт?», она со вздохом недовольно ответила:
— Потерпит.
Отказаться он не мог — о многолетней дружбе мужчин знал весь город, о ссоре — никто.
«Насмешка судьбы!» — восхищалась Ника выдержкой Кэптена, одетого в чёрные одежды и полностью игнорировавшего её присутствие.
Исподтишка наблюдала за ним, сидевшим у гроба: красивым, выдержанным, искренне скорбящим. Несмотря на разрыв отношений с Якубусом, он на самом деле тяжело переживал его смерть.
Вмешательство Ники стало для него роковой случайностью, сделавшей его соучастником в убийстве.
Ника зацепилась взглядом за ножны с кинжалом, висевшие на поясе Адриана. Вспомнила, что оружие Якоба дивным образом оказалось при нём. Значит, раненый Кэптен отнял у Якоба дагу, завершил начатое Никой, и вернул клинок на его пояс.
Какой, однако, сообразительный господин! Ей бы в голову не пришло обезопасить себя подобным образом. А он успел подумать. Если бы дагу не нашли, то вопрос о случайной смерти Якоба не стоял.
Стали бы «копать» дальше и неизвестно, до чего бы докопались.
Приходивший в их дом старший бальи, который, кстати, практически четвёртый день не покидает дом, глупым не выглядит. Ника ловит на себе его частые задумчивые взгляды и всякий раз её сердце бьётся учащённо, дыхание перехватывает, слабеют колени.
Она устала от вида чёрных траурных одеяний, чёрной драпировки в доме, мрачных мыслей.
