Ах, Якубус, мой мальчик, как ты мог… — она прижала к лицу носовой платок; её плечи затряслись.
— А как же траур? — вспомнила Ника о положенном периоде скорби. — Срок надо соблюсти.
Госпожа Маргрит отрицательно закачала головой:
— Медлить нельзя, — смотрела на Хенни, притаившуюся в тени буфета. — Чашки неси, — сказала ей. Перевела глаза на дочь: — Обру́читесь, а там уж сделаешь так, что жених не посмеет отказаться. В таких делах траур не соблюдают, — женщина промокнула носовым платком набежавшие слёзы.
— В каких таких делах? — повысила голос Ника и заёрзала на сиденье.
Щёки загорелись, грудь распирало от нехватки воздуха.
— Ну как же… — мама изучала дочь, не отводя от неё тревожных глаз. — Разве твоя подруга Аделхейт не на сносях была, когда шла под венец? Её с мужем и отправили поскорее во Францию, чтобы избежать нежелательных разговоров.
— Судя по всему, скорый отъезд не уберёг её от сплетен, — Ника хватала воздух открытым ртом, не имея сил справиться со вспыхнувшим возмущением. — Вы с ума сошли! Вы… предлагаете… мне?.
.
— Всё устроим наилучшим образом. Я научу как, — услышала она уверенный голос Хенни и обернулась.
Служанка шла, размахивая её великолепной голубой чашкой:
— Откуда взялось вот это? Ну не было же у вас такой.
Ника вскочила, отняла чашку у прислуги и прижала к груди:
— Моя! Ван дер Меер подарил. Не уходите от темы! Мало того, что вы по-быстрому собираетесь найти для меня неизвестно кого, так я ещё должна лечь под него едва ли не в первый день знакомства? Да он бросит меня, опозорит, как только узнает, что у меня вместо приданого пшик! Нет уж, увольте! — горячилась она.
— Не бросит, — заверила госпожа Маргрит. — Выберем такого жениха, который будет рад получить наш титул, да побыстрее, пока другие не перехватили. Сам тебя поспешит обольстить и вовлечь в грех. Благородное имя нынче в цене.
— Вот так, значит? Продаёте титул со мной в придачу? — возмутилась Ника, кусая губы. Ноздри раздулись; вдох дался с трудом. Сердце в груди прыгало как мяч на резинке.
Мать с видимым изумлением рассматривала дочь:
— Устраиваю твою дальнейшую безбедную жизнь.
— Что ж до сих пор меня не продали? — знала, почему. Кто продаёт курицу, несущую золотые яйца?
— Хватит противиться, Руз, — с раздражением сказала мама. — Ты всегда была разумной дочерью. Ступай, переоденься и голову покрой. Сейчас Якоба привезут. Серьги принеси.
Облокотившись на подлокотник кресла, она подпёрла голову рукой и устало прикрыла лицо ладонью.
