Она давно поставила себе диагноз: «Синдром загнанной лошади». Тянуло лечь в постель и отоспаться: сутки, двое, сколько потребует взбунтовавшийся против непомерной нагрузки организм.
Не могла понять, есть ли у неё жар. А как проверить? Она практически не болела. В редкие дни недомогания мама определяла повышенную температуру тела касанием губ к её лбу, щекам, смотрела горло.
Господин Ван Ромпей откашлялся и тоном, не терпящим возражений, сказал:
— Госпожа Руз останется в доме. Она не сможет стоять у могилы до конца похоронной церемонии.
Госпожа Маргрит тотчас возразила:
— Она может подождать в церкви, пока не закончатся похороны на кладбище.
Банкир спорить не стал:
— Безусловно, решать вам, но… — сделал выразительную паузу, — не думаю, что вам, госпожа Маргрит, как и всем соболезнующим, будет приятно видеть вашу дочь, упавшую без чувств в стенах церкви под всевидящим оком нашего Господа.
Мама тяжело вздохнула, бросила на мужчину неприязненный взор и согласилась. Молча.
Господин Ван Ромпей наклонился к Нике, взял её руку в свои ладони и, легонько сжав, сказал:
— Надеюсь, пока мы вернёмся из церкви, вы придёте в себя.
Она с благодарностью кивнула:
— Вы единственный, кто заботится о моём здоровье. Спасибо, господин Ван Ромпей.
— Не сетуйте на мать, милая госпожа Руз. Будьте к ней снисходительны и терпимы. Непомерная тяжесть утраты застила её разум. В вашей жизни грядут серьёзные перемены.
— Мама поделилась с вами своими планами? — насторожилась Ника.
Банкир поиграл бровями:
— Дайте время, всё образуется.
Отдыхайте, — поцеловал тыльную сторону её ладони.
Его траурный венок, составленный из живых цветов, был самым роскошным и дорогим. Ника видела, как по приходу господин Ван Ромпей украдкой сунул в руку госпожи Маргрит туго набитый монетами кошель.
Проводить Якубуса в последний путь собрался весь город.
Ника не удивилась: Чёрного Капитана знали все. И это было связано не только с именем одной из уважаемых семей в округе. Мальчишка у таверны ясно дал понять, что Якубус имел вес в кругах иного рода, а значит, и врагов у него было предостаточно.
Священник почитал Библию. Гроб покрыли чёрным сукном, украшенным гербом семьи и вынесли в ожидавший катафалк.
Перед катафалком с гробом шли те, кто раздавал милостыню. За катафалком — судья, губернатор, герольд с мемориальной доской с изображением герба семейства Ван Вербумов, близкие родственники. В их число вошёл и Ван дер Меер.
Шествие замыкали траурные кареты с сидевшими в них уставшими женщинами.
