Смущённо отводила глаза и возвращалась снова к созерцанию красивого мужского обнажённого крепкого торса с крупными рельефными мышцами. Несколько ровных коротких шрамов не портили его.
— Дай сюда, — с видимым недовольством, Адриан отнял у неё мокрое бельё, выжал и бросил ей в руки. — Быстрее, Руз, не копайся. Нас не должны увидеть.
Ника засуетилась, натягивая бельё непослушными руками.
Ван дер Меер встал.
— Идём, — приказал он. — Надо уходить.
— М-моя накидка, — искала её глазами. С волос капало; платок утонул.
Мужчина нашёл накидку.
Ника благодарно кивнула, сжимая у горла ворот кафтана, и попыталась встать.
На её слабую попытку, не давшую результата, Адриан сжал челюсти. Взял под руку безвольную, трясущуюся соседку. Удерживая её, набросил на её плечи накидку, застегнул на груди, надвинул капюшон. Задержал у её лица руки, приподнял за подбородок, рассматривая на горле хорошо заметные следы пальцев Якубуса. Ноздри раздулись; под кожей щёк заходили желваки. Заглянул в испуганные глаза:
— Уж прости, понести тебя не смогу, — отпустил её и пристукнул тростью по камню мостовой.
Если Ника не могла говорить внятно, всё ещё дрожа всем телом, то мыслить ясно была способна как никогда. Близость мужчины, его внимательный, изучающий взгляд серых глаз, в ночи отливавших чернёным серебром, взволновали. Сердце забилось сильнее, кровь прилила к щекам.
Подталкиваемая в спину кэптеном, Ника с усилием тронулась с места.
— Як-коб… г-где, — заставила себя сделать шаг, второй, третий… Лихорадило.
В размокших туфлях «гуляли» ступни.
— Руз, быстрее, — подгонял её Адриан, больно тыкая тростью в спину. — Бегом.
Часы на главных воротах города пробили один раз.
Ника ускорилась. Не оглядывалась. Приходила в себя. От быстрой ходьбы согрелась, но дрожать не перестала. О Якубусе больше не спрашивала. Его нет. Он не выплыл.
Осознавала страшную правду.
«Такую уж страшную?» — засопела, зашмыгала носом.
«Снявши голову, по волосам не плачут», — своенравно повела шеей.
Она планировала его смерть, на убийство пошла осознанно. Только вот не всё учла. Если бы не Ван дер Меер, лежала бы она сейчас на дне вонючего канала.
Оглянулась на своего конвоира со свёрнутым платьем под мышкой.
Он молчал. Отчётливо слышались его тяжёлое дыхание и стук трости о булыжник. В темноте белела рубашка, облепившая широкие плечи.
Со стороны можно было подумать, что домой возвращается припозднившаяся странная парочка.
