— Итааан… Итааан… — шепчет рвано, содрогаясь в объятиях. — Итааан…
Захватив в плен её рот, торопливо расстёгиваю пуговицы на джинсах. Анна не отстаёт. Блуждая по мне шаловливыми пальчиками, лезет к моим. Помогаю ей справиться с ремнём, затем со змейкой. Синхронно оголяемся до колен, оставаясь в нижнем белье.
— Боже, какой ты горячий, — выстанывает мне в рот, забираясь в трусы и обхватывая ладошкой член. Кожу обжигает. Затылок простреливает током. В голове взрывается целая галактика, рассыпаясь искрами в глазах.
Не выдержав мощных ощущений, отрываю от себя её руку и толкаю Анну на кровать.
— Ох! — роняет, приземляясь лопатками на постель.
Не медля ни секунды, срываю с неё джинсы. Швыряю их на пол. За ними отправляю вместе с бельём свои.
— Тссс… Ни звука, Царевна, — прохрипев, выравниваюсь перед ней в полный рост.
— Ты… слишком большой… — шепчет задушенно, оценивая жгучим взглядом мой член. Нервно сглатывает. От этого звука, неподвластен контролю ствол, призывно дёргается. — О… очень… большой… Итан… — шумно выдыхает, сгибая ноги в коленях и судорожно сводя их вместе.
Замечаю в её глазах мелькнувшее волнение. Пальцы нервно комкают покрывало. На ногах и вовсе поджаты.
Да я сам, как на бомбе, малыш…
Не знаю, как смогу сдерживать контроль, когда в голове полный хаос и пьяный угар качает только от вкуса её губ.
Грудную клетку от напряжения распирает до боли. Становится горячо. Везде. Особенно в районе паха. Яйца от желания подскакивают к горлу, превращаясь в свинец.
— В тебе найдётся места, поверь, — успокаиваю её.
— Потерпишь немного, и всё подстроится.
Подойдя к кровати, вцепляюсь пальцами в её трусики. Вернее не в трусики, в «ниточки для чистки зубов». По-другому не могу охарактеризовать микроскопические кусочки ткани на её нетронутом ""цветке"".
«И эта паршивка зажигала в клубе вот в ЭТОМ? Серьёзно???» — округляю глаза, дёргая за верёвочки в разные стороны. Обе части, треснув, остаются зажатыми в кулаках, она и пискнуть не успевает. Лишь округляет губы в букву «О» и удивлённо хлопает ресницами.
Спустя пару секунд выдавливает тихое: «Ты…»
— За это блядство отгребёшь по полной, — продемонстрировав причину моего кратковременного срыва, отшвыриваю испорченные детали в другой конец комнаты.
— Это трусики… — виновато лепечет, смущаясь собственной наготы.
— Это инфаркт миокарда для мужчин! — говорю как есть, ибо её невинный зардевшийся вид заставляет сердце исступлённо колошматить рёбра, отдавая в затылок гулкими и частыми ударами.
