После того, как Царевна с помощью ладошки разрядила меня, доведя до безумия, я больше никого не хотел.., кроме неё, разумеется. Зациклился на этом моменте на целую гребаную неделю. Потому что это… Это, блять, совсем другие ощущения, чем были до неё! Даже от воспоминаний сносит башню.
— Хочу, — нехотя отстраняется от меня, убирая лицо с моей шеи.
Выпускаю девочку из объятий. Подвожу к дивану, оставляя на нём пиджак. Анна тут же присаживается, подбирая под себя ноги, я же подхватываю с каминной полки пульт, чтобы активировать акустическую систему.
Пространство тотчас наполняется загадочной и таинственной музыкой группы «Энигма». То что надо для того, зачем мы сюда пришли.
— Чувствуй себя как дома, ладно? Я посмотрю, что в баре осталось.
Приглушив свет для создания интимной обстановки, отправляюсь за выпивкой.
— Итан? — Анна останавливает меня на полпути.
— Что? — оборачиваюсь, оценивая её озадаченный вид.
— Я хочу что-нибудь… покрепче.
Краснеет, но не отводит взгляд. Глаза красивые. Голубые, цвета ясного неба.
Всё ещё затянутые поволокой страсти. Если она на поцелуи так остро реагирует, что будет, когда я доберусь языком до её цветка?
Стоит мне об этом подумать, как член снова в стойку встаёт, натягивая кожу до треска.
Может, к черту всю эту ненужную прелюдию? Не уверен, что мне удастся понизить градус похоти даже самым крепким вискарем. Если только повысить. Хотя…
Многозначительно хмыкнув, завершаю путь к бару. С тех пор, как я распечатал бутылку шотландского, здесь всё осталось по-прежнему.
Нетронутым.
Для себя наливаю напиток покрепче. Её бокал наполняю сладким шоколадным ликёром. В прошлый раз он Анне понравился. Почему-то этот момент я очень хорошо запомнил, как и тот, когда она просила добавки.
Улыбнувшись воспоминаниям, возвращаю бутылки в бар и тут же напрягаюсь от приятного прикосновения пальцев к лопаткам. Они мягко проходятся вдоль позвоночника вниз, оставляя за собой покалывающий след. Затем медленными движениями принимаются вытаскивать рубашку из-под пояса брюк.
Расстёгивать нижние пуговицы…
— Сливки.., ваниль… и горький шоколад… — это не «покрепче», Святой… — за спиной раздаётся негромкий томный голосок моей гостьи.
— Твои действия предугадать невозможно, — хриплю я, сглатывая и перехватывая эти непослушные пальчики у себя на животе.
***
Тонкие. Хрупкие. С аккуратным бледно-розовым маникюром.
Тут же возникает желание почувствовать их на себе в деле.
А ещё губы…"
"«Черт!» — встряхиваю головой, прогоняя фантазию.
