Не хватало еще, ччтобы Фаддей заметил, чем он тут занимался ночью… Он схватил листок, скомкал его и бросил в мусорную корзину…
Похоже, события последнего месяца превратили его в законченного идиота. Все его мысли были об Ольге и только о ней. Она не желала с ним разговаривать. Она отказывалась танцевать с ним на балах. Она не отвечала на его письма, в которых он умолял ее о свидании. Еще ни одна женщина на свете не имела над ним такую власть! Он безуспешно пытался понять природу своей безумной страсти, которую испытывал к этой женщине.
Только от одного взгляда, от самого невинного прикосновения у него начинало штормить сердце, пересыхало во рту, и он, понимая, что выглядит смешным в своих попытках завладеть ее вниманием, тем не менее продолжал вести себя, как сопливый юнец, распускающий слюни от одного вида обнаженной женской коленки.
В его жизни были и более красивые женщины, моложе и соблазнительнее, но ни одно из этих лиц не всплывало в его памяти, кроме лица женщины, ставшей для него единственной и неповторимой.
Карие глаза, чуть вздернутый нос, пышные светло-русые волосы являлись ему во сне и наяву, граф злился, не находил места от беспокойства, но с каждым днем убеждался, что эта женщина обладает редкой выдержкой и упрямством. И если однажды сказала ему, что не выйдет за него замуж, то так, видно, тому и быть!
Граф Андрей вздохнул. Пора прекратить вести себя подобным образом. Это становится похожим на амок. Вечером он попытался написать стихи! Не он ли всегда посмеивался над сочинителями стихов, баллад, сонетов, называя это соловьиным творчеством.
В самарской гостинице он подобрал на полу листок бумаги с сонетом Фаддея, посвященным Ольге, и чуть не захлебнулся от смеха. Что за вздор сочинил Багрянцев! Там были и грезы, и фиалки, и солнечные лучи, в которых купается сердце поэта в ожидании встречи с женщиной его мечты. Да-а! Тогда он машинально сунул в карман этот «чувствительный» опус, в котором глаза Ольги сравнивались с драгоценными камнями райских врат, а вчера нечаянно обнаружил его.
И что за наваждение водило его рукой, когда он решился создать нечто подобное? Но это оказалось так же трудно, как подойти к Ольге на балу и завести с ней разговор…
Господи! Драгоценные камни райских врат! Он всегда не любил поэзию. И вдруг уединился в кабинете и попытался срифмовать несколько строф! Разумеется, ничего из этого не вышло.
