Прижимая ладонь ко лбу, он сердито проворчал:
— Ты хотя и счастливый жених, братец, но лбы приятелям разбивать все-таки не годится!
— Прости, пожалуйста, — сконфузился Сергей. Багровая шишка, украсившая чело поэта, в секунду выросла до размеров абрикоса, и граф оглянулся по сторонам в поисках лакея, чтобы послать за примочкой для приятельского лба!
Но вместо лакея в комнату уверенно вошел его старший брат и попросил Сергея перед отъездом в церковь уделить ему несколько минут. Он посмотрел на Фелицию, так и не выпустившую локоть жениха.
Не мигая, она следила за тем, как вслед за Андреем в гостиной появляются мать Анастасии Меркушевой, две дамы со злорадным торжеством на лицах и сам Фаддей, прижимающий ко лбу уже не ладонь, а изящный кружевной платочек.
Андрей с каменным лицом обратился к Фелиции:
— Прошу вас, сударыня, остаться и присутствовать при разговоре!
Фелиция почувствовала, что сердце ее подпрыгнуло, на мгновение зависло у горла, а затем стремительно скатилось вниз.
Она побледнела, но более ничем своего беспокойства не выдала.
— В чем дело, господа? — спросил Сергей и окинул прибывших ледяным взором. — Не желаете ли вы помешать мне исполнить свой долг по отношению к моей невесте? Что вам здесь нужно?
Андрей гневно сверкнул глазами.
— Нам нужно, — чеканя слова, произнес он, — чтобы ты одумался и посмотрел внимательно на ту особу, что стоит сейчас рядом с тобой! Мы хотим предостеречь тебя от непоправимого поступка, который ты вот-вот собираешься совершить.
— Он повернулся к Глафире:
— Извольте пригласить госпожу…
— Тамбовцеву, — услужливо подсказала Дарья и уточнила:
— Генеральшу Тамбовцеву.
Глафира втянула за руку в гостиную маленькую невзрачную женщину с тощей рыжеватой косицей, выбившейся из-под капора. Она испуганно таращила маленькие, словно заспанные глазки, шмыгала, как после долгого плача, курносым носом и пыталась безуспешно высвободить руку из цепкой ладони Глафиры Афанасьевны.
— Сейчас же расскажите графу все, что вы поведали мне три часа назад, — приказала Глафира своей пленнице.
— Сознавайтесь во всех грехах сейчас же или вам не видать общества как своих ушей!
— Хорошо! Как вам будет угодно, только… — Генеральша с испугом посмотрела на Фелицию и нервно сглотнула. Щеки Лубянской стали белыми как мел, а взгляд метнулся с Тамбовцевой на графа Андрея, от него — к Сергею и вновь вернулся к Андрею.
Наконец ее глаза остановились на Тамбовцевой.
