— Но что я скажу графу Андрею?
— О, ради бога, дорогая! Я уверен, вам не составит труда объяснить ему все обстоятельства. Граф обычно все понимает с полуслова, и он очень отзывчивый к чужому горю человек. Заявляю об этом с полной ответственностью.
— Мне ничего не остается, как поймать вас на слове, Фаддей! — Ольга Ивановна шагнула в сторону выхода. — Ну, что же вы медлите? — спросила она, оглянувшись и заметив, что поэт склонился над столиком в углу вестибюля и торопливо что-то пишет на листке бумаге. — Чем вы там занялись?
— Я мигом! — успокоил ее Багрянцев.
— Просто я решил на всякий случай оставить Глафире Афанасьевне записку, куда и по каким делам мы с вами уехали…
Глава 35
Андрей Ратманов посмотрел на часы и чертыхнулся. До венчания Сергея оставалось уже меньше часа, а Фаддей до сих пор не приехал. Вчера ночью он, запыхавшийся, с растрепанной гривой волос, примчался к нему на извозчике и поведал такие новости, от которых сердце графа забилось и затрепетало, как флаг на ветру.
Багрянцев был чрезвычайно взволнован и потому только на второй раз сумел толково объяснить Андрею, что женитьба Сергея ни в коем случае не должна состояться, иначе он окажется мужем аферистки по имени Фекла Лубенкова, которая за последние пять лет уже околпачила подобным образом не одного мужчину…
Фаддей клялся и божился, что к завтрашнему утру достанет более весомые доказательства вероломства хитрой и ловкой мадам Лубенковой, а пока Андрей должен ехать в бабушкино имение, где должно состояться венчание, и всеми правдами и не правдами оттягивать его до тех пор, пока поэт не появится с очень важными уликами против аферистки.
Помимо этого, он сообщил, что к расследованию подключились две весьма уважаемые и опытные в подобных разбирательствах дамы, так что успех гарантирован, и уже через несколько часов они выведут Феклу-Фелицию на чистую воду…
Но шел час за часом, миновали все сроки, а Фаддея все не было. Андрей опять посмотрел на часы. О, дьявол! Осталось всего сорок минут! Сейчас жених и невеста спустятся в гостиную, чтобы ехать в церковь, и если он и сможет их задержать, то не более чем на десять минут!"
"Он прошелся взад и вперед по комнате, отметив взглядом, что уже протоптал на ковре дорожку, прохаживаясь вдоль окон и выглядывая наружу в напрасном ожидании этого безответственного шалопая — поэта Багрянцева.
Тут его взгляд остановился на листке бумаги, лежащем на письменный столе, и Андрей покраснел.
