Она сделала несколько глотков, закрыла глаза и откинулась обессиленно на спинку кресла. Дворецкий и лакей растерянно посмотрели друг на друга. Но в этот момент распахнулись двери, и на пороге появился рассерженный Фаддей.
— Что здесь происходит, милейшие? — произнес он с явным раздражением в голосе, заметив застывших по стойке «смирно» дворецкого и лакея с пустым стаканом в руках. — Добрые четверть часа звоню, стучу в дверь, никто не открывает! — Тут он увидел в кресле Ольгу Ивановну и устремился к ней.
— Что с вами, дорогая? Вам плохо?
Она открыла глаза и молча подала ему письмо.
— Что это? — Багрянцев с недоумением посмотрел на листок бумаги. — Вы предлагаете мне прочитать его?
— Читайте, Фаддей, — Ольга Ивановна опять закрыла глаза, — читайте скорее и скажите, что все это мне не снится.
Поэт прочитал письмо один раз, потом второй и, взяв ее за руку, спросил:
— Когда вы это получили?
— Только что! — ответила Ольга Ивановна и заплакала. — Я всегда знала, я просто чувствовала, что Костя и Курей не могли утонуть, их попросту убили.
— Ольга Ивановна, — Фаддей склонился над ней и поцеловал руку, — но это еще не доказано. По обрывкам одежды вряд ли можно установить, чьи останки найдены в тайге…
— Ничего вы не знаете и не понимаете, Фаддей. — Ольга Ивановна вытерла слезы носовым платком и с глубокой печалью в глазах посмотрела на него. — Кавтасьев мог сообщить мне только то, в чем полностью уверен. Я хорошо знаю этого человека. Останки найдены в сухом месте, в песчаном отвале, и, если бы не оползень, их вряд ли бы когда-нибудь нашли.
Одежда достаточно хорошо сохранилась, и ясно видны пулевые отверстия. Их убили выстрелом в голову, и, возможно, когда они спали. Иначе ни Костя, ни Курей просто так бы не дались! Нет, Фаддей, я полностью уверена в том, что нашли останки моего мужа и его проводника… Но как же тогда рассказ Райковича? Выходит, он солгал? И карта… Карта Костина пропала… — Она вскочила на ноги и с ужасом посмотрела на Багрянцева.
— Теперь я знаю, это он убил Костю, больше некому, и все его беспамятство сплошная ложь! О боже! Настя! — вскрикнула она вдруг и схватила поэта за руку. — Настя поехала к нему!
— Постойте, Ольга, — поэт грозно посмотрел на лакея и дворецкого. Они тут же исчезли, словно их никогда и не было в вестибюле. А он обнял женщину за плечи, усадил ее в кресло и попросил:"
"— Расскажите, милая, что произошло, только не волнуйтесь, умоляю вас.
