Вода лилась из душевой лейки, и юбки тотчас намокли, потяжелели. Меня это волновало меньше всего. Дурацкое лиловое платье всё равно никогда не станет моим любимым.
Я помогла Алексису встать и, дотянувшись одной рукой до мочалки, а второй придерживая его за поясницу, начала намыливать. Обнаженный он оказался куда более худым, чем показалось мне под слоем одежды. Все ребра проступали наружу. На коже виднелись свежие кровоподтеки и старые шрамы.
– Не нужно, – проскрежетал он совершенно сиплым голосом.
Но я понимала, что даже если он захочет, то попросту не сможет помыться.
И решила попросту отстраниться от ситуации и помочь ему, ну, как другу или приятелю. В этом нет ничего зазорного или постыдного. Ему необходим душ. И точка.
– Расслабься, всё хорошо.
Прозвучало как-то глупо, неестественно. Но слова давались мне плохо.
Он, наоборот, весь напрягся, но не стал спорить. Лишь закрыл веки и позволил мне «хозяйничать» с его телом. Я была быстра, но аккуратна. Намыливала и смывала, стараясь не смотреть никуда, кроме лица Алексиса.
Затем, закончив, выдохнула с облегчением.
– Прости, я должна была тебе помочь. Одеться сможешь или…
– Смогу, – скрежетнул мужчина зубами, и я решила не лезть.
Постою за дверью. Послушаю.
Он вышел через несколько долгих минут. Пусть и посвежевший, но определенно слабый. Вещи свисали с него будто с садового пугала, так сильно он исхудал. Застыл на пороге, будто не зная, куда деться. Я жестом указала на кровать. Пусть лежит и отдыхает.
– Когда ты в последний раз ел? – спросила строго.
Алексис неоднозначно усмехнулся.
– Ясно. Жди.
Я принесла с кухни остатки пиршества, подвинула к мужчине поднос, заставленный едой и питьем. Набрала всего понемногу.
– Позволь мне подлечить тебя… я умею… – и объяснила, хоть Коэрли-младший и не спрашивал: – Последние месяцы я изучала теорию магии, но немного занималась и практикой, на самой себе. Вылечить раны – смогу.
– Делай что хочешь.
Прозвучало без всяких эмоций. Алексис так и сидел на кровати, не притронувшись к еде.
Взгляд его был пуст.
– Куда делся тот надменный индюк, который так сильно меня бесил? – внезапно для самой себя я разъярилась.
Мужчина сощурился, как будто и сам внутренне пытался найти ответ на этот вопрос. Постоянные истязания вытрепали его, ослабили. Он перестал надеяться. Но мне было плевать – я собиралась сделать всё, чтобы однажды увидеть прежнего Алексиса Коэрли.
– Сейчас ты поешь, это приказ. Затем я вылечу твои раны. А потом ты ляжешь спать. Ясно?
– Да.
