На запястьях запеклась кровь.
– Тебе нужно помыться. Сможешь?"
"Он вновь кивнул, едва заметно. Алексис молчал. Я понимала, что между нами выстроена новая стена, и её ещё предстоит разрушить. Кроме того, у меня никогда не было личного слуги, и я не представляла, как нам нужно общаться.
В дальних от столицы городах остались даже рабы – что вообще-то не одобряется и официально запрещено, но все закрывают глаза, – да и к слугам многие хозяева относятся не лучше. Мой папа считается добрым господином, потому что не бьет прислугу, не морит ее голодом и даже платит исправное жалование.
Отношение бывает всякое. Но я-то не собиралась издеваться над Алексисом.
Я вообще не понимала, как поступить. Жаль, что нельзя дать ему свободу. Такого поступка Фаркоунт точно не одобрит. Наоборот, навлеку на себя ненужные подозрения.
– Тогда иди в ванную, а я… я раздобуду какую-нибудь другую одежду.
По правде, эту нельзя было назвать ничем, кроме ветоши. Нестиранная, разорванная, она выглядела просто ужасно.
Ванная комната примыкала к моей спальне.
Я не хотела смущать Алексиса своим присутствием, поэтому предпочла ускользнуть.
Я нашла его же вещи, взяла их из его спальни, в которую прокралась как воришка. Теперь понятно, почему отец не выбросил всё сразу же после нашей неудавшейся помолвки. Чтобы показать: пленник жив, вот его одежда, вот он сам. А что исхудал и избит – ну так никто не обещал, что к нему будут обращаться как к аристократу.
Вернулась обратно и вслушалась в мерный плеск воды.
Лет двадцать назад маги научились подогревать воду с помощью колдовства – с тех пор в каждом уважающем себя богатом доме появились вот такие ванные комнаты.
Смешно, что папа, недолюбливающий магию, к подобным новинкам относился благосклонно.
Я сидела на краю собственной кровати, гадая, как быть дальше.
Внезапно до меня донесся удар, как будто кто-то рухнул со всей силой.
– У тебя всё нормально? – Я поскреблась в дверь.
Ответом стала тишина.
Я не колебалась ни секунды, когда рванула на себя дверь в ванную, надеясь, что та не заперта.
Повезло.
Алексис сидел в ванне, неловко держась за бортик. Было видно, что он упал и теперь пытается подняться, но не может совладать с собственным телом. Он совершенно ослаб. Не знаю, достаточно кормили ли его (думаю, нет), но мужчина не мог даже встать на ноги.
Я могла бы просто помочь ему подняться или вообще оставить, чтобы не задевать мужскую гордость, но вместо этого стиснула зубы и как есть, в пышном платье, шагнула внутрь ванной.
