— Я могу одеться сам, — сказал Колин, и Дуглас, взглянув в его воспаленные от лихорадки глаза, не стал спорить.
Оделся он не слишком аккуратно, но достаточно быстро. Однако путь до дома Шербруков оказался сущим кошмаром. А когда Генри и Боггс повели его вверх по ступенькам широкой парадной лестницы, он лишился чувств.
И только когда Колина Кинросса уложили в постель в спальне для гостей, Дуглас обнаружил на верхней части его бедра ножевую рану в четыре дюйма длиной.
Глава 4
— Тебе надо отдохнуть, Синджен.
Сейчас уже почти час ночи.
Синджен не хотелось отрывать глаз от неподвижного лица Колина, однако она заставила себя посмотреть на свою невестку.
— Я и так отдыхаю, Алике. Просто я должна быть рядом, когда он проснется. Он все время хочет пить.
Алике спокойно заметила:
— Он человек крепкий, он не умрет. Я о нем уже не беспокоюсь. Мне важно, чтобы ты не подорвала свое здоровье.
— Алике, ты мне обещаешь, что он не умрет?
— Обещаю. Он дышит уже не так тяжело, как прежде, я это ясно слышу.
Доктор сказал, что он поправится. И уверяю тебя — так оно и будет.
— И все-таки мне не хочется оставлять его. Ему снились жуткие кошмары.
Алике сунула в руку Синджен чашку чаю и присела рядом.
— Какие кошмары?
— Трудно сказать. Во сне он словно чем-то напуган и озадачен. Но боится он чего-то реального или же это просто порождение лихорадки, я не знаю.
Колин слышал ее голос. Он был тих и звучал спокойно, но в нем сквозила глубокая затаенная тревога. Колин хотел открыть глаза и взглянуть на нее, но у него ничего не вышло.
Он был где-то глубоко внутри себя самого, и ему в самом деле было страшно, в этом она не ошибалась. Он снова видел Фиону — она лежала мертвая у подножия утеса, на острых камнях, широко раскинув руки и ноги. А он стоял на краю утеса и смотрел на ее тело. В нем поднимался страх, ему хотелось бежать от этого страха, но тот преследовал его, захватывал его все больше, и вот он уже умирал от ужаса перед тем, чего он не мог или не хотел вспомнить, и от давящей, мучительной неизвестности.
Неужто он убил ее? Нет, черт возьми, он этого не делал, он не убивал свою жену! Даже этот кошмар не заставит его поверить в то, что он ее убил. Кто-то привел его туда, может быть, даже сама Фиона, а потом она сорвалась вниз, но он ее не убивал. Он знал это в глубине души, знал совершенно точно. Он медленно пятился от края обрыва, один шаг, еще один, еще… Он чувствовал головокружение и странную отстраненность от себя самого.
