Просто лежи спокойно, я всем займусь сама.
— Нет, черт тебя дери, уйди!
— Сейчас уйду, но скоро вернусь — и не одна, а с помощью. Хочешь воды?
Когда он напился, она буднично осведомилась:
— Тебе не нужно помочиться?
Он бросил на нее свирепый взгляд.
— Уйди!
— Уже ухожу. — Она наклонилась, поцеловала его в губы и в следующее мгновение исчезла за дверью."
"Колин натянул одеяло до самого носа, мысли у него путались, комната была видна как в тумане. Он закрыл глаза, а когда открыл их снова, в комнате уже никого не было.
Была она здесь или ему почудилось? Он больше не испытывал прежней жажды, значит, кто-то все-таки приходил. Боже, как холодно, он дрожит как осиновый лист. Голова у него раскалывалась, мысли мешались все больше. Он был болен и чувствовал себя еще хуже, чем тогда, когда ему сломали два ребра в одном славном кулачном бою — это было за два месяца до того, как погиб его старший брат и он унаследовал титул, который был нужен ему лишь потому, что он не мог спокойно смотреть, как разрушается его родной дом.
Он снова опустил веки и мысленно увидел Джоан, одетую в мужской костюм. Она смотрела на него и улыбалась. Непостижимая девица! Она вернется, в этом не могло быть ни малейших сомнений — конечно, если она вообще приходила.
Час спустя он был поражен до глубины души: Джоан не только вернулась сама, но и привела с собой своего брата Дугласа. На ней по-прежнему был мужской костюм. Как это понимать: неужели брат позволяет ей делать все, что ей заблагорассудится? Неужели никто не наставляет ее, не учит, как надлежит вести себя молодой девушке из хорошей семьи?
Колин смотрел на графа Кортклиффа, а тот смотрел на него.
Что сказать графу в данных обстоятельствах, он так и не придумал.
Дуглас невозмутимо произнес:
— Вы едете с нами в наш городской дом. Вы больны, это очевидно, а моя сестра не желает выходить замуж за человека, который стоит на краю могилы.
— Значит, вы и впрямь приходили, — сказал он, глядя на Синджен.
— Да, и теперь все будет хорошо. Я буду очень заботливо за тобой ухаживать.
— Черт побери, я вовсе не болен, я просто устал. Вы делаете из мухи слона, и вообще, оставьте меня в покое.
— Помолчите, — оборвал его Дуглас.
И Колин, поскольку чувствовал себя хуже, чем изголодавшаяся уличная дворняга, замолчал. Все равно он ничего не мог поделать.
— Синджен, выйди. Он голый. Ты будешь его смущать. Позови Генри и Боггса, чтобы они помогли ему одеться.
