Полагаю, ты принесешь мне такую ширму?
— Зачем? Ведь ты моя жена, а я твой муж.
— Мне не подобает одеваться и раздеваться у тебя на глазах — это неприлично. Кроме того, мне понадобится камеристка в помощь. Где расположена спальня графини?
— За той дверью, — ответил Колин и показал рукой на дверь, которую Синджен до сих пор не заметила, потому что она сливалась с деревянной обшивкой стен.
— Твоя первая жена спала там?
— Джоан, почему ты спрашиваешь? Сейчас это уже не имеет никакого значения. Фиона умерла. Теперь мы женаты, и я…
— Коль скоро ты уже получил мои деньги, ты можешь преспокойно отправить меня в лучший мир, к матери Далинг.
Ты сказал, что та пуля в Эдинбурге предназначалась тебе. Возможно, это не так, Колин.
Он схватил подушку и запустил ею в жену. Подушка угодила ей прямо в лицо.
— Никогда больше этого не говори, слышишь? Ты моя жена, моя графиня, черт бы тебя взял!
— Хорошо, не буду. Я просто была зла на тебя и поэтому сказала гадость. Прости меня.
— На этот раз прощаю. Но в будущем будь любезна думать, прежде чем говорить.
А сейчас перестань меня пилить. И поторопись. Обед подадут через сорок пять минут. Я пришлю к тебе Эмму.
Не сказав больше ни слова, он вышел из спальни.
«Ну что ж, — подумала Синджен, погладив рукой подушку, которую он в нее бросил, — интересная реакция. Возможно, он все-таки немножко любит меня».
Когда Синджен спустилась к обеду, первым из членов семьи, встретившим ее, был кузен Макдуф. Он стоял у подножия широкой парадной лестницы, держа в руке бокал с коньяком, и, судя по виду, был погружен в раздумья.
Сегодня он показался Синджен еще массивнее, чем прежде. Его непокорная, кудлатая рыжая шевелюра была укрощена с помощью помады, и одет он был в высшей мере аккуратно и элегантно: черные бриджи, белая рубашка с белым галстуком и белые шелковые чулки.
Она успела приблизиться к нему почти вплотную, прежде чем он заметил ее.
— Джоан! Здравствуйте, кузина, и добро пожаловать в замок Вир. Простите, что давеча не вышел вас встречать.
— Привет, Макдуф.
Прошу вас, зовите меня Синджен. Колин единственный, кто упорно продолжает называть меня Джоан.
— Уверен, что со временем вы сможете его переубедить.
— Вы правда так думаете?
— Да. Кстати, он рассказал мне о том приеме, который был оказан вам в Эдинбурге — я имею в виду встречу с вашими братьями и ту сцену, которая за этим последовала.
Он замолчал и, внезапно помрачнев, посмотрел вверх, на резные перила галереи для менестрелей.
— Жаль, я не видел этой потасовки.
