"
"— Ты дала мне повод. Зачем ты сделала эти закладки? Разве ты не понимаешь, как больно было увидеть их после всего, что я сделал для тебя, и готовы был сделать еще? Я понимаю, что делая благое дело, очень некрасиво ждать в ответ чего-то, тем более любви, но я не думал, что ты вообще настолько меня ни во что не ставишь, что думала просто надуть меня и сбежать. Только потом ты поняла, что от меня далеко не убежать, да и ребёнок болен. Вот и осталась. Скажешь, не так?
— Не так, — ответила с вызовом. — Я сделала эти закладки, когда очень злилась на тебя.
В тот вечер мы беседовали в твоём кабинете. Ты мне рассказал правду о Диме. Я думала, что просто лягу и умру, настолько меня рвали эмоции. Я ненавидела вас обоих. Первая мысль — бежать. Просто уйти отсюда и никогда не слышать ни о Диме, ни о тебе. Я читала всё это, но не могла вникнуть, эмоции слишком сильно меня штормили. И поэтому я сделала эти дурацкие закладки. Чтобы потом прочесть внимательно. Но уже через пару часов я и сама осознала, насколько глупая и недальновидная эта затея.
Ты всё равно никуда не отпустил бы меня, я могла быть уже беременна — кстати, так и оказалось, и всё равно ничего своим побегом бы не добилась, кроме того, что разозлила бы тебя. Ещё до диагноза Демида, я уже отбросила эти мысли. Я никуда не ушла бы, если бы ты сам не отпустил меня. Ты меня очень хорошо проучил несколько раз за попытку избежать своей участи, что я просто… просто боялась тебя, Реутов.
Неожиданно он притянул меня к себе, порывисто обняв.
Крепко, но нежно, прижал к себе и с упоением вдохнул запах волос. Пару минут он молчал и просто наслаждался моментом, как и я. Мне совершенно не хотелось отстранится, в его руках очень тепло и уютно, я бы так просидела пол жизни.
— Стерва ты. Как же ты мне в душу запала, проехалась по мне не раз танком. Ненавижу тебя, Калиновская! И точно так же сильно люблю.
От этих слов брызнули слёзы. Я так устала от каменного Реутова, который не позволял даже коснуться его, так хотела услышать о том, что по-прежнему небезразлична ему.
Теперь тугой ком в груди будто начал расслабляться, разливаясь теплом внутри.
— Я тебя тоже люблю, Реутов, — сказал ему прямо в ухо, взявши в руки его голову.
Он немного отодвинулся, чтобы увидеть мои глаза. Взгляд очень внимательный, будто смотрел куда-то в самую глубь души.
— Что ты сказала? Повтори.
— Я люблю тебя, Реутов. Хоть ты и засранец, — мягко толкнула его под ребро.
На мои губы тут же напали.
