Один раз я уже разрушила по глупости и забывчивости его доверие, больше такого я не хочу повторять."
"Диван мягкий, а я словно на кирпичах сидела. Тело напряжено, руки сами собой сплели пальцы, будто я не разговора ждала, а приговора. Очень боялась услышать, что он теперь любит её, а меня забыл и быть со мной не хочет.
Реутов налил две чашки чая и поставил их на столе у дивана. Никто из нас к ним даже не притронулся, они словно декорации стояли в полном одиночестве. Мы же смотрели друг на друга, каждый думая о своём, желая сказать так много, спросить, но почему-то ни одного слова ни у кого выдавить из себя не получалось.
Кажется, не одна я боюсь услышать горькие слова…
— Или, может, ты голодная? Хочешь организую обед? — наконец, нарушил тишину Влад.
— Нет, я не хочу. Спасибо, — ответила я и замолчала.
Есть сейчас я точно не смогу. Вся как на иголках.
— Что с нами будет дальше? — решилась задать вопрос я. Это молчание меня уже начало нервировать.
— А что ты хочешь, Лена?
Подобный логичный вопрос поставил меня в тупик.
Он хочет заставить меня первой сказать о своих желаниях?
— Я…не хочу, чтобы всё было вот так, — ответила тихо я.
— Так ты всё же ревнуешь? — заломил бровь Реутов. — Ты же кричала, что ненавидишь меня, никогда не примешь, а тут вдруг слёзы. Что же изменилось?
— Всё, — ответила я, взглянув ему в глаза. — Прости, конечно, но ты тот ещё дурак, если не заметил, что я давно уже к тебе не отношусь так, как это было раньше. В Израиле всё изменилось.
— Потому что я вылечил твоего сына?
— Это большой поступок, — кивнула я. — Я оценила его, и всю жизнь готова тебя благодарить за него. Но дело не только в Демиде. Разве любят за хорошие поступки?
— А ты любишь?
Новый вопрос в лоб бросил меня в холодный пот. Я говорила эти слова лишь единожды, своему супругу ещё в семнадцать лет. Сейчас это всё кажется таким далёким и нереальным… Никогда не думала, что смогу любить такого, как Влад. Но я смогла.
— Я уже не знаю.
Всё так запутанно, — ответила я, подумав немного. Потом перевела смелый взгляд на него. Если я сейчас не скажу, то потом могу об этом пожалеть. — Мне плохо без тебя. Я ревную тебя к этой чёртовой Олесе, да! Я успела привязаться к тебе там, в Израиле. Не ради твоих денег, потому что ты — это ты, Влад Реутов, такой вредный и неспособный выслушать. Я ненавидела тебя вначале, я и не скрывала. Но позже я узнала тебя лучше, и поняла, что чувства изменились.
