На секунду, но граф был уязвлен моими словами.
Глава третья"
"В темнице, и правда, холодно. Кожа моментально покрылась мурашками, а лодыжки, казалось, сковало льдом. Граф украдкой на меня поглядывал, как бы спрашивая: «Вы все еще уверены в своем желании увидеться с сестрой?»
Уверена.
Я ожидала лицезреть более плачевное состояние камер и заключенных в них, но с удивлением отметила, что в камере есть все удобства, а люди не выглядят даже озлобленными, худыми и истощенными. Да, немного потрепаны, одежда не первой свежести, спутанные сальные волосы, но все же…
На меня смотрели пустыми блеклыми глазами, не испытывая никакого любопытства.
Никто не кричал, схватившись за прутья решетки, не требовал немедленно выпустить. Похоже, в задачи инквизиции не входит истязание осужденных и издевательства над ними.
По длинным мрачным коридорам темницы бродили стражники, но их лица почему-то скрывали черные кожаные маски. Сама атмосфера этого места тяжелая. Воздух затхлый, влажный, пахнет сыростью и плесенью…
— Разговаривать будете через решетку, — произнес граф, останавливаясь.
Я растерянно заозиралась, не сразу увидев сестру, лежащую на койке с матрасом из сена…
— Благодарю, — натянуто улыбнулась и шагнула к решетке. Граф не ушел. Остался стоять, не двигаясь и видимо, собираясь слушать все, что я хочу сказать. Или просто опасается, что я могу сболтнуть лишнего. Никогда не имела такой привычки…
— Ирида? — осторожно позвала, вглядываясь в полумрак. От тусклого света лампы резало глаза.
Сестра вздрогнула и приподнялась на локтях, настороженно глядя на меня.
— Кара? — недоверчиво спросила она и встала, направившись ко мне.
Побледнела. Осунулась. На шее знак Самеских ведьм… значит, правда. Дура.
Черная руна, нанесенная умелыми руками, сразу привлекала внимание. Уродовала кожу. Казалась мерзкой.
— Пришла или притащили? — бледные тонкие губы исказила усмешка. Взялась тонкими грязными пальцами за холодные прутья и прислонила к ним лицо.
Я инстинктивно отступила, запнувшись.
— Страшная? — оскалилась она, демонстрируя желтые зубы.
— Могло быть хуже, — ровно отозвалась я, а сестра истерично рассмеялась.
— Явилась посочувствовать или жизни учить, как обычно?
— Поздно уже… учить. Драть тебя нужно было, — произнесла я, глядя в ярко-зеленые глаза сестры. Красивые, раскосые, притягательные. Раньше, я даже немного ей завидовала. Ириде досталась красота матери, ее цвет глаз, ее прямые светло-русые волосы. Я же точная копия отца. Курчавая, а глаза цвета янтаря.
