При всей своей тщедушности он держался надменно.
Герцог сдержанно кивнул Нейтану.
Мадди же присела в грациозном реверансе. Во рту у нее пересохло, а сердце колотилось как бешеное.
– Добрый вечер, ваша светлость.
Медленно выпрямляясь, она пристально вглядывалась в лицо своего деда. Так вот он какой, человек, отказавшийся от ее мамы. За многие годы ненависть к нему словно образовала в груди Мадди известковый камень. Но ей не стоило бояться этой встречи. Ее дед был всего лишь спесивым аристократом на излете своих дней.
Герцог уставился на нее слезящимися голубыми глазами. Она тоже смотрела на него, не в силах отвести взгляд. На его исхудавшем лице нос казался особенно крупным. У него были высокие скулы, как у ее матери, и некоторое сходство в овальной форме лица.
Герцог вдруг резко подался вперед и, выбросив вперед похожую на краба кисть, схватил ее за руку.
– Сара?.. – прохрипел он.
У Мадди оборвалось сердце. О боже! Он принял ее за ее мать!
– Нет-нет, – прошептала Мадди. И чуть громче добавила: – Нет, меня зовут не Сара.
Она попыталась высвободить руку, но узловатые пальцы герцога держали ее с удивительной силой.
– Ты Сара. Не пытайся одурачить меня, девочка. Ты всегда пыталась это делать."
"– Ваша светлость, – деликатно вмешался Нейтан, – боюсь, вы ошиблись. Это моя жена, леди Роули.
Мадди захотелось куда-нибудь убежать и спрятаться. Они с Нейтаном привлекли внимание гостей, которые, повернувшись, смотрели на них с любопытством. Мадди заметила в толпе леди Милфорд, смотревшую на нее с беспокойством.
Стоявшая неподалеку леди Гилмор нахмурилась и поднесла к глазу монокль.
Отступать Мадди было некуда. Герцог держал ее руку мертвой хваткой. Она снова попыталась высвободиться, опасаясь, правда, действовать слишком резко, чтобы не сломать его светлости древние кости.
Его провалившиеся голубые глаза наполнились слезами, а надменно вскинутый прежде подбородок затрясся.
– Конечно, ты… не Сара, – сказал он запинаясь и отпустил ее руку. – Не можешь ею быть.
Моя дочь была бы гораздо старше теперь. Просто… я надеялся снова ее увидеть.
Эти его слова вызвали у Мадди приступ ярости. Как смеет герцог Хутон изображать тоску, когда сам же прогнал дочь?! Да-да, он сказал, что она умерла для него!
И тут Мадди поняла, что не сможет сдержаться. Слова срывались с ее губ как бы сами собой:
– Леди Сара Лэнгли умерла, ваша светлость. Она была моей матерью, и она умерла более десяти лет назад. Я ваша внучка по имени Мадлен.
