Порой он являлся мне в кошмарах и раз за разом оставлял меня умирать.
Видела я и Оуэна. Его последний взгляд. Ладони, скользящие по траве...
Тосковала ли я по своей родной семье? Никогда! Я забыла их. Стерлись лица. Время забрало их.
Их, но не Оуэна.
Порой я была даже благодарна тем разбойникам, что убили моего отца. Да, это жестоко и неправильно. Но их руками был отомщен тот, кого я до сих пор любила.
Мой Оуэн.
Именно поэтому я так противилась самой мысли, что у меня появится жених. Мне не нужен был никто.
Мне хорошо и одной.Глава 6"
"— Айла, ты только посмотри, что сотворил твой Токи! Да за что же мне послано это исчадье недр земли! — Сквозь сон ко мне навязчиво пробирались крики матушки. — Все! Его место на улице.
Клацанье когтей по полу.
Четвероногое бедствие нашего дома замерло за дверью и поскреблось.
Моя бровь приподнялась, хотя глаза я так и не открыла.
— Дорогая, — дверь напротив моей комнаты отворилась и послышался заспанный голос папы, — если он будет жить на улице, то, боюсь, мы никогда не добудимся наших детей.
Вытащить их ранним утром из постели способен только Токи.
Одобрительный лай! Застонав, я засунула голову под подушку.
Расшумелись.
— Но, Захарий, за что мне это! — не унималась мама. — Шерсть по углам, грязь. С чего он вообще взял, что кость вкуснее естся на чистом ковре?
— Как за что, Халима? — усмехнулся глава нашей семьи. — Ну должен же у нашей девочки быть недостаток. Вот считай, что это Токи.
Тихий шлепок.
Кажется, сердечко моего пса не выдержало таких жестоких слов и он пал к моим дверям.
Держу пари, там еще и язык набок.
— Выдам ее замуж и пусть забирает эту косматую зверину с собой, — не унималась матушка.
— Да не отдашь, — осадил ее папа.
— Чего это?
— Ну я-то знаю, где он взял кость, — после этих слов я приоткрыла один глаз и немного напряглась.
Каюсь, грешна. Но еще ни разу за этим делом не поймана.
— На что ты намекаешь, дорогой?!
— На то, что ты балуешь его, когда думаешь — мы не видим, — выдал папа.
Я усмехнулась. Выследили маму, выходит. Да она только и занималась тем, что откармливала моего пса все эти годы. Уж я-то знаю, какие там жаркие почесушки за ушками происходили на кухне.
Повернувшись на другой бок, сладко зевнула.
— Но я не позволяю тащить еду на половички, — мамочка пыталась выбраться из щекотливого положения.
Что-то стукнулось об мою дверь.
Похоже, там Токи изображал предсмертные голодные судороги.
— Халима, этот пес — страж нашего дома.
