Он впал в бешенство и потребовал, чтобы я ушла.
— А что за фигня с бабушкой и дедушкой?
— Не знаю, — расплакалась я.
Зашел уже знакомый целитель. Порадовался, что я вернулась. Посетовал, что мы встречаемся все время при таких печальных обстоятельствах. И выгнал Пашу. Отдыхать.
Разговор с императором Фредериком состоялся через несколько дней. Я уже не только лежала пластом в кровати. Я вставала, читала — мне, кстати, доставили стопку детективов. Немного ходила по отведенным мне покоям, состоящим из нескольких комнат.
— Вы уделите мне время, миледи Вероника?
— Да, Ваше Величество. — Я отложила книгу и стала подниматься с диванчика, на котором сидела.
— Оставьте это, — поморщился император.
— Хорошо. — Я снова уселась и вопросительно поглядела на него.
— Вы можете ответить мне на несколько вопросов, или вам тяжело говорить?
— Я постараюсь ответить.
— Интерес мой не праздный и спрашиваю я не из пустого любопытства, — почему-то раздраженно проговорил повелитель.
— Я понимаю.
— А вот я ничего не понимаю. Что произошло за три дня до вашей с Ричардом свадьбы? Почему вы оказались на улице? Кто наслал на вас магическую метель? Почему Ричард не пришел вам на помощь? Где он вообще? И почему родовое кольцо валялось на ковре возле камина?
И император показал мне знакомое кольцо. С распластавшим крылья грифоном, перечеркнутым алой полосой.
— Ваш сын обвинил меня во лжи. В том, что я не Вероника из другого мира, что все было подстроено и я, скорее всего, придворная дама герцогини Рэймской.
А в довершение нашей беседы он сообщил мне, что я — ваша любовница. И показал мне некий кристалл. С весьма впечатляющей записью.
— Какого рода записью? — не понял император Тигверд.
— Мы в вашем кабинете занимались любовью.
Император дернулся, как будто его ударили.
— Что? — проскрипел он. — Как это?! Кто занимался?
— Вы и я. По крайней мере, изображение показывало именно это.
Я говорила — а сама ужасалась тому, насколько у меня безучастный голос.
Ни боли. Ни слез. НИЧЕГО. Словно все, что было живое во мне, так и осталось в той самой магической метели…
— Сын действительно вас самозабвенно любит, — прошептал император."
"И я поразилась его непонятной реакции.
— Странное у вас представление о проявлениях любви, — съязвила я.
— Вы не понимаете… Измена для такого, как он… Это не просто повод для убийства. Это право на него. Это потребность всей его сущности…
— Как занятно, — разозлилась я.
