— И пирогов с мясом его сиятельству с собой корзину соберите. А то они там без меня на работе голодают.
На этом маркиз вышел с кухни и понес меня на второй этаж. Дотащил до спальни, сгрузил на постель.
— Спа-а-сибо, — неожиданно зевнула я, едва успев прикрыть рот ладошкой. Накатила сонливость.
— Закрывайте глаза. Я полечу немного вашу ауру. А вы спите.
Я смежила веки, и мне на виски легли горячие пальцы. Уже позднее сквозь дрему я почувствовала, как прогибается рядом матрас. Кажется, его сиятельство опять не дошел до своей спальни и заснул у меня под боком.
Снова с утра Мона, когда придет меня будить, начнет хихикать, обнаружив поверх моего одеяла спящего прямо в одежде маркиза.
Этот день для меня прошел совершенно бесполезно. Я принимала капли для глаз и от головной боли. Магистр Дукан не зря их оставил. Мало того что голова раскалывалась из-за вчерашнего выплеска сил, так еще и ночная неожиданная попойка на кухне... Добавилось банальное похмелье.
Ну и глаза... Да.
Что происходило с моим зрением, неясно, но иногда у меня возникало ощущение, будто я вижу легкий светящийся ореол вокруг слуг.
Я ж не усидела в своей комнате. Вышла и передвигалась по дому. Но осторожно, чтобы не шмякнуться где-нибудь в обморок. Голова изредка сильно кружилась, но и лежать весь день в постели — невыносимо.
К вечеру я оклемалась, и ужинали мы втроем с Лексом и лордом Риккардо в столовой за одним столом.
— Эрика, ну что? Ты завтра со мной? — спросил немного взвинченный Лекс.
— А что у нас завтра? — нахмурилась я.
— Лицей. Ты забыла?
— Нет, я помню. Погоди, а разве завтра? Я думала, у нас еще день в запасе.
— Тот, что в запасе, ты проспала. А в лицее завтра всё начинается: заселение, речь руководства, получение формы и учебников.
— Я тебя отвезу, конечно.
— А я? Мне с тобой поехать? — спросил маркиз. — Всё же я твой отец, наверное нужно что-нибудь и от меня.
— Нет, — помотал головой мальчишка. — Тебе не надо. Эрика как твой представитель и ответственное за меня лицо уже всё сделала.
Просто я хочу, чтобы она завтра... — Тут его лицо неожиданно зарумянилось, и он уткнулся в тарелку.
— Чтобы она что? — мягко подтолкнул его отец.
— Ну... Она такая красивая, и вообще. Я хотел, чтобы парни ее увидели.
— То есть ты собрался ею похвастаться перед лицеистами, чтобы они позавидовали? — взлетели брови у его сиятельства, а я прикусила уголок салфетки, чтобы не засмеяться.
Лексинталь побагровел от смущения.
