Все понимали, что вряд ли нам это пригодится – нищим сиротам, но, при множестве недостатков и жадности до еды, настоятельница была неимоверно строга и щепетильна в вопросах приличий и строгого следования программе обучения. А для дворян умение разбираться в драгоценностях, в генеалогии и в гербах так же важно, как и умение танцевать, правильно кланяться и… носить чулки.
– Спасибо, – тихо произнесла я, а к глазам вдруг подкатились слезы. Не ожидала, что так растрогаюсь, но вот… – Спасибо, лорд Риккардо. Лекс, и тебе, – перевела я влажные глаза на притихшего в сторонке мальчишку, который всё это время переминался рядом, внимательно наблюдая за мной и отцом.
– Не стоит, Эрика, – смутился маркиз.
– Ещё как стои-и-ит, – шмыгнула я вдруг носом и позорно разревелась.
– О боги! – застонал он, прижав мою голову к своему плечу.
А я рыдала, захлёбываясь чувствами. Мне никто никогда не дарил таких подарков. Может, если только в детстве, но я этого не помнила.
– Эри, ну что вы как маленькая? Ну не плачьте, – не выдержал в неудобной позе его сиятельство, встал и меня увлёк, чтобы поднялась.
Приобнял за плечи и принялся гладить по голове.
– Па-а-ап, – услышала я сквозь рыдания голос Лексинталя. – Ей не понравилось? Но мы же хотели порадовать… Чего она?
– Эри, слышите? Мы хотели вас порадовать.
– Я ра-а-ада-а-а, – всхлипывая, провыла я, крепко держась за талию мужчины и вздрагивая от переполнявших чувств.
– Ужас какой… Я теперь буду бояться делать ей подарки, – пробормотал мой ушастый юный друг.
– Дурачо-о-ок! – всхлипнула я и, отцепив одну руку от пояса маркиза, протянула в его сторону. – Иди сюда, я тебя тоже обниму.
Лорд Риккардо вздохнул, хмыкнул, убрал левую руку с моей головы и приоткрыл объятия, чтобы к нам присоединился его сын.
– Вот только всяких сопливых девчонок я не обнимал, – ворчливо бубнил Лекс, стоя рядом и придерживая одной рукой меня, а второй отца. – Кошмар какой-то. Их кормишь пирожными, развлекаешь изо всех сил, делаешь подарки, а они ревут и сопли распускают.
Чтобы я ещё хоть раз?… Не-е-ет!
Я успокоилась и уже тихо всхлипывала. Причём не пойму даже: ещё от слез или уже от смеха. Было очень хорошо, надёжно и уютно стоять вот так. От Лекса пахло шоколадом и немного по́том, потому что мы набесились за вечер. От его сиятельства – пылью, чернилами, казённые такие запахи, а ещё усталостью мужчины, проведшего весь день на работе.
Хихикнув, я оторвала лицо от промокшей на груди рубашки лорда Риккардо и повернулась к парнишке.
