– Походу не соврал, – подметил Воронков, сидя на переднем пассажирском.
– Да сразу ж видно, зассал мужик, – усмехнулся Тамир. – Утром бы еще разок встретиться с человечком нужным. Гош, чего скажешь?
– Можно, – кивнул Ирбис, а потом отвернувшись к окну, спокойно уточнил: – А тебя чего это вдруг на природу потянуло?
– У него там личный интерес с прекрасным именем Анюта, – негромко заржал Макс.
– Слышь, Ворон, как друга прошу! Помолчи, а! – пробубнил Тахиров.
– А я что? Я молчу. Даже парни заметили, что Тамерлан Бекзатович отказался от щедрого приглашения падших женщин, – уже более серьезно, но не скрывая ехидства, парировал Макс.
– Говорю один раз, Тамир, – тихо, но с угрозой в голосе произнес Ирбис, прекрасно знал давнего друга, как и его характер, – если навредишь девчонке, а моя Дуня узнает и огорчится, прибью.
– Да не трогал я ее, – скривился Тахиров. – Я тебя услышал, Гоша.
Ирбис кивнул. Время позднее, на дороге чисто. А потому водитель, будто чуя нетерпение шефа, прибавил скорость. И до особняка кортеж добрался гораздо быстрее, чем мог бы, но гораздо медленнее, чем хотел бы Георгий.
Оказавшись в холле, парни разошлись по своим комнатам. У Тамира, как и у Макса спальни были на первом этаже. А потому по лестнице Георгий Матвеевич взлетел сам, без сопровождения, на ходу стягивая галстук. И остановился Ирбис, чтобы перевести дух, только закрыв дверь спальни.
Тишина, мягкая и уютная. Совсем не такая, как за этой дверью.
Ведь здесь спала Дуняша.
Глава 13
Георгий, бесшумно ступая, двинулся вперед и замер на пороге комнаты.
Дуня спала, свернувшись в кресле. Размера кресла хватало, чтобы вместить девушку с ногами. Да и сама Дуня было крохотной. Но все же Ирбис понимал, что спать вот так, полусидя, неудобно.
Уже шагнул к ней, чтобы переложить на постель. Осекся. Заставил себя притормозить. Не сдержится ведь, сорвется, когда она такая уютная и трогательная.
А ему самому нужно бы хоть душ принять. Смыть с себя всю грязь.
А потому Ирбис отправился в ванную, под ледяную воду.
Нужно бы прочистить мозги, потому что опять поплыл. Увидел Дуняшу и поплыл.
Сколько он торчал в душе? Минут пять-шесть. А вернулся и застыл, глядя на девушку.
Она сидела, сонно моргая. Смотрела на него так, будто не понимала, сон это или явь. А Гоша и сам не знал.
Чертова сказка? Не иначе. Ведь не может в реальности вот так смотреть на него эта маленькая, хрупкая женщина? Так, что черствое сердце колотилось быстрее, а по венам – чистый адреналин.
