Чертов кислород.
Как мантру повторял одну и ту же фразу в надежде, что его слегка попустит.
Не помогало. Совсем не помогало.
Ирбис сжал кулак до хруста, отвернулся к окну.
Свет уличных фонарей превращался в размытое яркое пятно. И внутри Гоша чувствовал себя таким же пятном, поплывшим и бесформенным.
Гоша на секунду прикрыл глаза, просто чтобы не видеть боковым зрением спутницу.
Зацепила она его знатно. Чем-то зацепила, еще когда тряслась от страха перед ним, но не отворачивалась. В самую первую встречу зацепила, когда он сунул в хрупкие руки свою визитку.
А ведь не каждый даже взрослый мужик способен выдержать взгляд Ирбиса. Вон, папаша ее не смог. Ни разу на их «стрелках».
А Дуня смогла. Бесстрашная и вместе с тем трясущаяся от страха. Странная девчонка. Удивительная.
Еще садясь в машину, Ирбис отдал приказ двигаться за город, в особняк. Не стал анализировать свое решение. Ведь ехать полтора часа. А мог бы уже торчать в городской квартире и молча пялить девку.
Член дернулся от мыслей о появлении таких перспектив.
Да, сама ведь пришла. Взрослая. Совершеннолетняя. Знает, куда сунулась. Потому и Гоша не станет отказываться."
"И не девка она. Не девка. Дуня. Дуняша.
Ирбис поймал себя на том, что в мыслях называет ее именно так. Пусть и проскальзывает гнилая натура уголовника и бандита, а мужчине казалось, будто Дуня Короткова – яркий свет, на который Гоша полетел еще пару недель назад.
Георгий вернул взгляд к спутнице. Хрупкая фигурка, одежда, не скрывшая красивых форм и изгибов.
Что Гоша знал о красоте? Да нихрена он не знал! Ни-хре-на! Понимал только, что становится зависим от нее. От дочери врага.
Время он ей дал. Отпустил. Зачем? Чтобы к мысли привыкла? Чтобы подготовилась?
Бред!
Да Гоша не сторонник жесткача! Не привык откусывать бабам головы во время секса и рвать их на куски. Но взгляд у девчонки был именно таким, словно она шла на эшафот, словно готовилась к наказанию.
Ирбис вновь прикрыл глаза. Голова начала раскалываться.
Свежая рана давала о себе знать. Тянуло плечо, словно кто-то плеснул кипятком по ноющим швам. Да и бессонная неделя сказывалась. Эмоциональные, мать их, качели.
Открыв глаза в какой-то момент, Гоша понял, что несмотря на боевой настрой собственного организма, задремал.
И спутница тоже, как выяснилось.
Девушка, уснув, опустила голову на его плечо, а тонкая рука легла между их телами. Хрупкая и изящная кисть без всяких украшений. Ни колец, ни браслетов.
