Он чудовище. Как его можно любить?
Катя говорила ему на вокзале о провокации, о беременности… Катя, единственный человек, которому он должен был поверить! Он не должен был верить своим глазам, а ей должен был! Но он даже слушать её не хотел, не то что услышать!
Потом она лежала на холодном асфальте, а её голову держал этот вонючий Чигирев. А он, Артём, скрылся за линией горизонта.
У неё всегда была крепкая психика. Потому она и терпит его. А он ещё лез к ней… Единственное, на что он может рассчитывать, это на прощение.
Точнее, просто на то, что Катя скажет, что простила. Соврёт. Такое нельзя простить. Просто нельзя, и всё. Без объяснений.
Но голос её он услышать должен. Убедиться, что она есть.
Войдя в кабинет, он вновь набрал номер Кати. Она появилась в сети. Но трубку не взяла. Она на работе, ей некогда. Он должен услышать её голос! Надо взять личное дело Сергея, там есть номер рабочего телефона Кати.
— Нина Андреевна, я возьму тут сам личное дело? Потом поставлю обратно.
— Да-да, конечно! — Нина Андреевна что-то быстро и сосредоточенно печатала.
Артём вернулся за свой стол, открыл папку и увидел заявление. Катя написала заявление в пятницу, когда он был на конференции в управлении образования.
Катя и Сергей улетели в Испанию. Всё правильно. Там Дуэнос-Хименес, который своего ребёнка не убил в отличие от него, Артёма. От шока он даже не понял, что Катя и Сергей уже вернулись. Не разобрался в числах.
— Артём Александрович, тут к вам пришли, — в дверях появилась Нина Андреевна.
Из-за её спины выглядывала София Скоморохова. Круглые голубые глаза смотрят испуганно, щёки пылают. Она поздоровалась.
— Здравствуй, София, входи! Что-то случилось?
Нина Андреевна удалилась, а София встревоженно заговорила:
— Вы говорили, если что-то серьёзное, сразу к вам идти. Вот я и пришла.
— Рассказывай. Слушаю внимательно.
Глава десятая
— Присаживайся, в ногах правды нет, — ему удалось изобразить подобие улыбки. Нужно приободрить Софию.
Она опустилась на стул и быстро заговорила:
— Я сегодня ходила с мамой в поликлинику, кровь сдавать из пальца, потому опоздала на первый урок.
Вот только сейчас пришла. Иду я по коридору к нашему кабинету, а там кабинет четвёртого «б» сначала, потом наш. И двери у них приоткрыты, а там такой большой, с чёрной головой… — София содрогнулась, вспомнив. — И он учительницу из четвёртого «б», Наталью Павловну, держит за шею, а в руке у него нож! Он меня не видел, и ребята из четвёртого «б» не видели меня.
