Неспроста Олеся вспомнила о старой подруге, и именно с её визита начался весь этот бредовый спектакль.
…- Тёма, к тебе, — Римма Артуровна нерешительно поскреблась в двери комнаты внука.
— Кто? — глухо спросил он.
— Олеся.
Через несколько секунд он появился в дверном проёме. Олеся ужаснулась его виду: чёрное лицо, щетина, потухшие глаза. Никогда она не видела у него таких глаз.
Вошла в его комнату, скромно устроилась на стуле.
— Что хотела? Зачем пришла?
В какой-то момент Олеся чуть было не призналась во всём, поняв внезапно, какую боль он испытывает по её вине.
У него были мёртвые глаза. Неживые. Но именно по причине того, что из-за этой облезлой мыши Бабушкиной у него такие глаза, Олеся и сдержалась. Обойдутся! Всё правильно она сделала!
— Ревизию делала дома, — защебетала она. — Нашла твои вещи, вот, собрала и принесла. Пара футболок, книга. А то, говорят, женишься ты, потом уж неудобно будет возвращать, при молодой жене-то!
— Я не женюсь. Но спасибо, что принесла.
— Как не женишься? Врут? Ну вообще, может, и правда Жорке верить нельзя…
— Жорке? — по и без того тёмному лицу Артёма пробежала тень.
— Ну да, Чигирева на днях встретила, он говорит, видел Бабушкину, счастливая она такая, хвастала, что за тебя замуж выходит.
Артём сжал зубы, на щеках ходили желваки. В какой-то момент Олесе стало по-настоящему страшно. Кажется, она недооценивала его всегда!
— Это устаревшая информация, — Артём всё же взял себя в руки.
— Поссорились что ли? Ой, да не бери в голову! Милые бранятся — только тешатся! Помиритесь!
— Я уезжаю, насовсем, — бесцветным голосом сказал Артём.
— Куда это? — Олеська чуть не подскочила от такой удачи. Повезло так повезло! Он сваливает, и не видать его этой облезлой мыши, как своих ушей!
— Неважно. Ты вещи отдала?
— Поняла-поняла, — радостно отозвалась Олеся и встала. — Счастья тебе желаю на новом месте!
— Спасибо, — ответил Артём, даже не взглянув на неё.
Олеся вышла и прикрыла за собой двери. Всё получилось даже лучше, чем она планировала! Скорее бы этот лох уехал!
* * * * * * * *
После смены, едва держась на ногах, Катя ждала Олесю у входа в банк.
Иначе поговорить не получалось: дозвониться она так и не смогла.
Вскоре Олеся появилась в дверях, весёлая и цветущая, как всегда. Но Катя готова была дать руку на отсечение, что когда «подружка» увидела её, очень испугалась.
— Привет! Ты что здесь делаешь? — Олеся дышала, словно запыхалась, глаза её бегали.
— Привет. Тебя жду.
