Это была какая-то незнакомая разгневанная и одновременно холодная девушка.
Отвернулся, глядя прямо перед собой.
— Значит, никакой ты мне не друг, Бабушкина! Вали отсюда! Можешь больше не приходить, обойдусь без твоей помощи. С меня причитается, я помню."
"Он покосился на неё и видел, как она побледнела. Молча направилась к выходу, скрылась за дверями, тихо прикрыв их за собой. Артём тут же двинулся следом.
Артём молча наблюдал, как она собирается, ему нужно было закрыть за ней двери.
Катя уже взялась за дверную ручку, когда на пороге кухни появилась удивлённая Римма Артуровна, которая как раз накрыла к обеду.
— Катенька? Почему ты уходишь? Или ты сейчас вернёшься? Обед готов.
— Нет, не вернусь. До свидания, Римма Артуровна!
Катя вышла. Артём закрыл двери, повернулся и столкнулся с бабушкой лицом к лицу.
— Что произошло, Артём?
— Всё нормально, — процедил он, обошел растерянную Римму Артуровну, скрылся в своей комнате и с силой захлопнул двери.
Глава третья
Только когда Катя выбежала на улицу из подъезда, она дала волю слезам.
Она не плакала очень давно, и ей казалось, что все слёзы она выплакала восемь лет назад. Что слёз никогда больше не будет, их просто не осталось.
Но они были, горячие и солёные. Катя шла домой пешком, она жила не очень далеко, в двух остановках. Катя шла, а слёзы бежали, стекая по пылающим щекам и подбородку.
Она всегда очень плохо переносила несправедливость, даже небольшую, а сегодняшняя несправедливость была огромная, гигантская!
Даже если она что-то знала, хороша бы она была, начав вмешиваться в личные дела Олеськи и Суворова? Распространяя сплетни за спиной Олеськи? Он этого хотел, считал это нормальным? А если Катя отказалась, то всё? Не друг ты мне, а хвост поросячий? Забирай свои игрушки и… далее по тексту?! А если бы обсуждала Олеську, была бы друг, видимо?
Если в его понятии друзья должны вести себя так, то Кате с ним точно не по пути! Сказал, что сам справится, вот пусть и справляется.
Мысленно высказав всё это Суворову, Катя немного успокоилась, перестала плакать.
И тут же, по традиционной женской народной привычке, начала его жалеть и выгораживать.
Ему тяжело. У него дипломный проект, у него травма. А Олеська издевается над ним, играет им, как хочет. Он, видимо, любит, надеется на что-то. А Олеська не может или не хочет всё обрубить, внести ясность в их отношения.
Конечно, то, как он вёл себя сегодня с Катей, — полнейшее безобразие. Получается, он отыгрался на ней.
