— А я думал у тебя спросить, — неожиданно холодно отозвался Суворов на её вопрос. Катя услышала горечь и недовольство в его голосе. Он никогда раньше так с ней не говорил. Во всяком случае, в их новой реальности, в период совместной работы.
— Что так смотришь, будто удивлена? — так же холодно и насмешливо продолжал он. — Уверен, ты знаешь больше, чем я!
Катя очень пожалела, что заговорила об Олесе.
Она направилась к столу, устроилась у компьютера и попыталась примирительно улыбнуться:
— Давай продолжать работу, Артём!
— Нет, давай уж, пожалуйста, договорим! — он привычно устроился рядом на стуле, но пристально вглядывался в лицо Кати.
— О чём договорим, Артём? Я спросила, ты ответил. Вопрос исчерпан.
— С какой стати он исчерпан?!
— С такой стати, что это ваши с Олесей дела! Я просто давно не видела и не слышала её, потому спросила! Была уверена, что ты виделся с ней. А ты вдруг так разошёлся!
— Потому что я уверен: тебе известно больше, чем мне!
— Ничего мне не известно, Артём!
— «Ничего не известно» — это ты о чём сейчас, Бабушкина? — прищурился он, не отводя глаз от её лица.
Катя вспыхнула от возмущения. Он пытается на словах её ловить, ну надо же! Думает, дурочку нашёл! Но не на ту напал!
— Суворов, — холодно и твёрдо сказала она, тоже не опуская глаз, не сдаваясь. — Если тебе кажется, что у тебя проблемы в отношениях с любимой девушкой, или крестись, или решай всё сам! Не пытайся впутывать меня!
Он был в шоке, получив такой отпор от этой серой мышки и тихони! И потому бесился всё сильнее.
Понимал, что неправ, что Катя не виновата ни в чём, наоборот, помогает ему изо всех сил, но в ушах шумело от бешенства. Он прошёл точку невозврата.
— Я думал, мы с тобой стали друзьями, Бабушкина! Был уверен, что ты хорошо относишься ко мне! А ты предпочитаешь спокойно наблюдать, как из меня делают идиота, да? И даже готова поспособствовать Олесе по мере сил!
Катя резко встала, потому что он наклонился к ней совсем близко, она чувствовала его гнев и немного боялась.
Хотя понимала, что ничего он не сделает ей. Просто перед ней был совершенно новый, пугающий Суворов.
Отошла к окну, сложила руки на груди, обороняясь.
— Если тебе кажется, что из тебя делают идиота, или крестись, или не позволяй делать из себя идиота! Понял, Суворов? А не передёргивай тут, и не пытайся перекладывать ответственность на меня!
Он несколько секунд напряжённо смотрел на неё, понимая, что проиграл. Он тоже не знал доселе такой Бабушкиной.
