Трасса почти вся перекрыта за исключением всего одной полосы. Вокруг суетятся люди, уже подъехали родители некоторых детей. Я обнимаю сына и говорю, что нам ничего не нужно.
— Возьмите хотя бы чай, — кивает девушка из скорой, что стоит рядом.
— Чай, пожалуй, возьмём, — благодарю её и беру горячий стакан в руки, согревая ладони.
— Мама, там папа! — Ромка срывается в сторону.
— Стой, куда ты?
Я дёргаюсь за ним, а потом в нескольких метрах вижу Нажинского. Он ловит сына на лету и крепко прижимает к себе, гладит по голове и целует в висок, прикрыв глаза.
И только сейчас, когда внутри этот тугой шар сдувается и места становится будто больше для нормального биения сердца, я понимаю, что по щекам текут слёзы.
32
Мама Киры не может остановиться плакать. Она вроде бы уже успокоилась, но я слышу, как снова носом шмыгает с заднего сиденья. Но ведь и не удивительно после пережитого.
Мы остались с воспитателем, пока за всеми ребятами не приехали родители, а Киру и её маму Нину забрали с собой на машине. Дети болтают, они уже успокоились и немного расслабились, но нам — родителям, произошедшее будет сниться ещё долго.
И самое страшное, что тут понимаешь, что ты никак не мог предотвратить или предугадать случившееся. Оно не зависело от тебя, твоей осторожности, подготовленности, продуманности. И что так бывает — пугает. Что несмотря на любой уровень контроля некоторые вещи происходят потому что происходят.
Ярослав тоже всё это время находился рядом. Помогал воспитателю обзванивать родителей, подключил к этому свою секретаршу удалённо.
И почти не спускал с рук Ромку.
А вот я будто впала в прострацию. Меня знобило даже в шапке, шубе и тёплых варежках. Я выпила, наверное, стаканов пять горячего чая, но дрожь в пальцах так до конца и не ушла.
И даже в тёплом салоне машины Ярослава меня всё ещё немного трясёт. Я почему-то не могу расплакаться, как Нина, мне на это будто сил не хватает. Наоборот, я застыла, зажалась и хотела лишь только влезть под одеяло и уснуть.
— Нин, всё хорошо, выдыхай, — поворачиваюсь к ней, пытаюсь подбодрить улыбкой.
— Уже всё позади.
— Знаю, — она старается говорить ровно, чтобы дети не поняли, что она расклеилась. — Но в голове всё снова и снова происходит. И мне становится страшно.
— Ты проживаешь не то, что случилось, — вдруг вступает в наш разговор Ярослав. — А то, чего не случилось, но могло. Это сводит с ума.
— Да, так и есть, — Нина вздыхает, но, кажется, слова Ярослава помогают ей понять, как немного ослабить напряжение.
