Он нас несколько раз подвозил до детского сада и каждый раз угощал Ромку сладостями.
— Привет, Сонь, слышал, мелкий заболел. Я тут фруктов вам привёз да спросить решил, может нужно что или в больницу отвезти, — улыбается он. — Снега сегодня навалило, с такси напряжёнка, говорят. Да и что тебе с больным дитём по такси прыгать.
— Спасибо тебе, Ярослав уже вызвал врача. Кофе?
— А давай, — кивает, улыбнувшись. — У меня встреча скоро, и вот как раз свободные полчаса.
Ромка, которому, на удивление, полегчало, убегает в свою комнату, чтобы продолжить бой динозавров, а я и Артём идём в кухонную зону.
— Тебе с молоком или чистый? — включаю кофемашину.
— Без разницы. В приятной компании главное.
С Артёмом легко общаться, но всё же иногда он вворачивает комплименты, и меня это смущает. Или же мне так кажется, потому что в моём окружении очень давно не было галантных милых мужчин. Нагловатый престарелый женатый директор да ледяная-глыба-Нажинский. А тут Артём — такой живой, искренний, улыбчивый.
— Ты и сама присядь, за ночь натанцевалась вокруг Ромки, наверное.
Но присесть я не успеваю, потому что во входной двери щёлкает замок и неожиданно в квартиру входит Нажинский.
18
Ярослав
Перегнул слегка. Но иногда нужно, иначе расслабляются и производительность падает. А когда падает производительность, падает и их зарплата, так что они должны быть благодарны, что держу их в тонусе.
— Алиса, пришли мне номера лучших педиатров, доступных для вызова на дом в пределах района, — даю команду секретарю, когда заведующие отделами молча покидают мой кабинет после совещания.
Она принимает запрос в работу, а я снова пытаюсь вернуться к изучению сметы, над которой сидел ещё до совещания. Пытаюсь, и снова отвлекаюсь. Третий раз за утро. В мыслях всплывает мальчишка.
Бледный с утра был, вышел из комнаты, когда я кофе пил перед поездкой в офис. Пить попросил.
И я вспомнил себя. Вспомнил, как лежал в больнице, когда мне было лет пять.
Один. И как медсестра в жутко пахнущем халате заставляла полоскать горло горькой жёлтой жижей, а потом колола уколы. Больно было, нога немела. И так хотелось, чтобы хоть кто-то пожалел.
Но мама говорила, что я мужчина и нечего сопли распускать.
Мне подумалось, что София такого бы не допустила. Уколы бы, конечно, кололи, если потребовалось, но парнишка бы не остался один.
Я же видел, как она над ним всю ночь сидела. Лоб щупала, целовала.
