— Назвалась помощницей Ярослава Юрьевича Кристиной, — поясняю я.
— А, Кристина, — качает головой Людмила Васильевна. — Она уже не знает, с какой стороны к Ярославу Юрьевичу подкатить. Со всех сил старается второй год, а он как стена непробиваемая. Но оно и к лучшему, хитрая и гонорливая эта Кристина. Ему другая нужна: добрая, милая искренняя.
Вот оно что. Теперь понятно, почему она так в лице изменилась. Наличие ребёнка её вдохновило на новый вариант окучивания босса, а вот наличие матери этого ребёнка расстроило.
Бедная Кристина. Вот если бы она высказала свои опасения, я бы объяснила ей, что помехой совершенно не являюсь, и она может продолжать реализовывать свой план. Только без участия Ромы.
— А зачем папе другая? — спрашивает Ромка после минуты вдумчивых размышлений. — Есть же мама.
А я в этот момент давлюсь глотком воды под внимательным взглядом Людмилы Васильевны.
Эх малыш, не всё в жизни так просто.
12
— Да, именно так и скажите, — говорю оторопевшей серкетарше Нажинского, которая будто зависла и смотрит на меня круглыми глазами.
Ромка крепко держит меня за руку, с удивлением озираясь вокруг. Кажется, даже он понимает, что здесь всё слишком вылизано и стерильно. Как будто не живые люди тут работают, а роботы, не оставляющие за собой абсолютно никаких следов и даже не дышащие.
Девушка всё же берёт трубку и набирает босса, но смотрит по-прежнему с недоверием, будто я не совсем в себе.
— Ярослав Юрьевич, прошу прощения, но тут какая-то девушка… хм… и она утверждает, что она мать вашего ребёнка.
Требует, чтобы вы её приняли… Да, мальчик тут. Года четыре…
— Почти пять, — тихо шепчет из-за моих ног Ромка.
— Проходите, Ярослав Юрьевич ждёт вас, — она кладёт трубку, натягивает растерянную улыбку и кивает мне на дверь в кабинет Нажинского.
— Солнышко, побудь немного с тётей, ладно? — приседаю перед сыном и смотрю ему в глаза.
— Я хотел увидеть папу, — жалобно смотрит на меня в ответ.
— Увидишь. Обещаю. Но сначала мне с ним нужно поговорить.
Взрослый разговор. Помнишь, я тебе говорила, что иногда взрослым нужно такие разговаривать?
Вижу, что Ромка колеблется. Он послушный, но сейчас не особенно хочет соглашаться. И тогда я применяю приём, который использую редко, потому что потом долго считаю себя ужасной матерью.
— Можешь пока поиграть в свою крысу, — протягиваю свой смартфон.
Между желанием увидеть папу и крысой Ромка выбирает крысу, что заставляет меня втайне про себя позлорадствовать.
