Не знаю, за какие ниточки дёргать, кому звонить, где искать. Раньше у меня был Бразинский, но тем хуже ситуация сейчас, потому что именно его мне нужно найти.
Я допустил ошибку — позволил одному человеку в моей жизни занимать слишком большое место. А когда большой кусок пазла вываливается, то картинка вся ломается.
Слишком доверял. Слишком многое поверял. А теперь получил по носу предательством.
— Ярослав Юрьевич, — Алиса аккуратно стучит и входит в кабинет. — Артём Васильевич приехал в офис.
Внутри всё подбирается, сжимается в тугую, плотную пружину.
Хочется вцепиться ему в глотку, будто мы никогда и не были близкими друзьями.
Где-то на фоне царапается мысль, что а вдруг я ошибся? Вдруг Артём не при чём, а это моя подозрительность вышла на новый уровень и теперь уже зацепила тех редких людей, для кого я всё ещё важен?
Но тогда становится ещё страшнее. Потому что, чего бы там не хотел Артём, не думаю, что он причинит вред Соне и Ромке. А вот если похититель, а я уверен, что их похитили, неизвестный, то тут всё становится куда опаснее.
Дверь открывается после короткого стука, и на пороге показывается Бразинский.
— Яр, доброе утро, ты хотел меня видеть? — поднимает брови, и по его взгляду я уже всё вижу. Это он, пропажа моей семьи — его рук дело.
Артём идёт к столу как ни в чём не бывало, а я подаюсь ему навстречу. Внутри горит, мне хочется его попросту убить сейчас.
— Где они? — хватаю его за грудки и встряхиваю. — Где они, мать твою?
— Тише, Ярослав, ты что-то сегодня нервный, — его делано-спокойного ответа мне хватает, чтобы утвердиться в том, что я прав.
— Я спросил тебя! — встряхиваю его ещё раз, а он хватает меня за локти и с силой отталкивает. Демонстративно отряхивает пиджак.
— Успокойся, — его тон меняется. Нет ни привычного веселья, ни дружеской теплоты. — И присядь.
— К чёрту! — я готов снова вцепиться в него, но входит Алиса с двумя чашками кофе."
"Сначала мне хочется прогнать её, но вдруг понимаю, что она делает это намерено, чтобы остудить меня.
Напомнить, что мне стоит держать себя в руках. Чтобы дать понять, что сотрясанием воздуха и Артёма в этом воздухе я ничего не добьюсь. Её взгляд предостерегает, и это помогает мне попытаться взять себя в руки.
Сажусь в своё кресло и откидываюсь на спинку.
— Слушаю, — бросаю Бразинскому, а самого начинает от него тошнить.
Замечаю вещи, на которые раньше не обращал внимания. Хитрый бегающий взгляд, мерзкая самодовольная улыбочка, нервное подёргивание кистью.
