Видимо, от изумления Хорёк на секунду разжал пальцы, а я, что было мочи, кинулась к оврагу, путаясь в проклятой юбке.
— А ну, стоять! — проревел сзади мой похититель, но я не стала оборачиваться. Овраг рывками приближался.
За спиной послышался грузный топот, ругань и рёв — уже почему-то трехголосый. Наверное, третий управлял лошадьми, а я про него даже не подумала! Ну всё, Алина, теперь только удирать!
У самого края оврага я зацепилась за корягу, не удержалась и кубарем покатилась вниз, собирая по пути все кочки, торчащие из земли корни и ухабы.
Небо и земля — точнее, деревья и небо — завертелись перед глазами, но я всё-таки разобрала дикие крики откуда-то сверху.
— Беги за ней! Лови её! Не дай ей уйти!
Падение закончилось зарослями длинной густой травы, куда я со всего размаху ухнула. Морщась и шипя от боли, приподнялась, лихорадочно соображая, что делать.
И тут боковым зрением я уловила движение наверху. По склону оврага, отчаянно ругаясь, неуклюже ковыляли три здоровенных мужика. Один из них увидел меня и завопил, что было мочи:
— Вон она! Держи её!
Я принялась в панике озираться.
Вперед — мужики, сзади — трава и деревья, укрыться негде. Что делать?!
И тут я заметила неподалёку то, что вселило в меня надежду на спасение.
Только бы получилось!
Глава 26
В паре десятков метров по правую руку от себя я увидела большое упавшее дерево. Оно лежало, выворотив корни в противоположную сторону от меня, и, в принципе, могло послужить неплохим укрытием.
До слуха долетела площадная ругань преследователей; метнув в их сторону молниеносный взгляд, увидела, что один оступился и рухнул прямо под ноги приятелям.
Те, не удержавшись, повалились на него, и теперь вся эта сложносочинённая конструкция из рук и ног барахталась на склоне, отчаянно ругаясь.
Похоже, удача на моей стороне!
Не обращая внимания на ушибы и ноющее от падения тело, я отскребла себя от земли и кинулась прямо к дереву, оступаясь и поскальзываясь на влажной лесной подстилке."
"— Хорёк, она убегает! — хрипло завопил мне в спину Паук.
— Так помоги мне подняться, мать твою! — заорал в ответ Хорёк, но я не стала вслушиваться в эту увлекательную беседу.
У меня были дела поважнее.
Добравшись до дерева, я принялась лихорадочно распускать шнуровку на платье. От волнения пальцы плясали и плохо слушались, и я закусила нижнюю губу, чтобы успокоиться.
Многоголосый торжествующий рёв возвестил о том, что Хорька-таки удалось поднять на ноги, и погоня вот-вот продолжится.
