И чтобы ей не было скучно, я предложил подождать меня в родительском доме. Там жёны братьев, мама, да и папа, если что случись, сделает всё необходимое, обеспечит лучшую клинику и врачей. Жена убеждала, что её не любит моя семья. Хотя все родственники уверяли в обратном. Да и при мне носились с ней. Считал, что Маша специально капризничает и настраивает против них. Ведь ради меня она порвала все связи со своими родителями. Мы поругались прямо перед моим отъездом. И я отвёз её к родителям. Меня не было около четырех дней.
Маша дулась и не отвечала на мои звонки. К концу второго дня я уже не выдержал и спросил у отца. Он заявил, что жена вещи собрала и ушла к своим…
— Если хочешь курить, кури. Я ведь ещё не согласилась на нашу сделку, — нарушаю слишком долгую тишину. Просто Валиев опять пачку крутит в пальцах.
— У нас должна была родиться девочка. Самия. Мой отец убил мою жену и дочь., — отрывисто перебивает Саид и, выпустив меня из рук, встаёт."
"Мужчина отходит к подоконнику, распахивает шире форточку и закуривает.
Меня же в дрожь бросает. Закусываю губу, сдерживая любые звуки и вопросы. Просто не верю в услышанное. И не представляю, как родной отец может убить близких сына. Ладно, невестку не любил, но внучку за что⁈
Сразу же примеряю эту ситуацию на себя и накрываю ладонями ещё совершенно плоский живот. Поднимаюсь и медленно подхожу к нему.
— Как? — выдавливаю из себя. Я просто должна знать. Саид разворачивается ко мне. Смотрит пристально, затягиваясь настолько глубоко, что сигарета тлеет до половины.
— Отправил её на аборт.
Кажется, мир начинает вращаться. Но я ощущаю тёплые руки, что ловят меня и придерживают за бока. Сама не замечаю, что дрожу. Не замечаю, что плачу. И его вчерашние допросы с обыском всей квартиры становятся понятны. Он искал таблетки, прерывающие беременность. Он думал, я поступлю так же, как уже было в моем прошлом.
Глава 29
Саид
— Я никогда бы… Как бы сильно ни злилась на тебя… — тараторит малышка, слова теряет, окончания проглатывает. Волнуется.
Очередная, совершенно новая личность проявляется. Хрупкая, ранимая, девятнадцатилетняя и одинокая. — И тогда… В первый раз… Я не хотела… И жалею о совершенном поступке. О собственной трусости и слабости.
Вырвавшись из рук, отворачивается. По дрожащим плечам понимаю — плачет. Сгребаю девчонку, сажусь прямо на деревянный подоконник и к себе прижимаю.
— Я тебя ни в чём не обвиняю, Крис, — глажу по волосам, целую в макушку. — И вчера испугался именно за тебя.
