Саид тем временем открывает дверь, расплачивается с курьером и возвращается с пакетами и контейнерами. Ставит это всё на тумбу и моет руки.
— Ты не хочешь одеться? — спрашиваю, поднимаясь. Напускаю на себя самый невозмутимый вид.
— Зачем? Я не планирую никуда выходить. Или ты хочешь меня раздеть? — выгибает бровь, закатываю глаза. Он хоть о чём-то, кроме секса, думает?
Промолчав, прячусь вновь в ванной. Ополаскиваюсь, без белья ходить жутко неудобно, особенно когда внизу всё тянет в приятной истоме и каждое движение напоминает о грехопадении моего «облико морале».
Мы вместе сервируем кухонный островок и садимся ужинать. Впервые между нами устанавливается очень тонкий хрупкий мир. Хотя это скорее потому, что я жутко голодная и набрасываюсь на еду. А когда я ем — я глух и нем!
— Кем ты работаешь? — спрашивает, подливая в два бокала немного алкоголя.
Я подхватываю грязные тарелки и, обойдя его, решаю посуду помыть. В качестве благодарности за ужин. Да, иногда бываю милой. Особенно когда сытая.
— Ты смеяться будешь, — бурчу, не стесняюсь своей профессии, но мужики такую работу высмеивают.
— Не буду, говори, — включает опять этот приказной тон и, собрав остальную посуду, подкладывает в раковину. Правда, никуда не уходит. Со спины нависает.
— Я мастер по наращиванию ресниц.
— Кто? — прямо по тону слышу, как кривится мужчина. — Есть такая профессия?
— Я же сказала, — вздыхаю, глаза закатывая.
Это хорошо, что я умолчала об остальных своих умениях. Так как кроме ресниц я ещё депиляцией занимаюсь и ногти пилю.
Планировала записаться на курсы парикмахеров к самой востребованной в городе мастерице. Копила деньги, так как дорогое удовольствие. Но из-за появления в моей жизни Кирилла придётся отложить планы.
— Я не смеялся, — Саид разворачивает за плечи. — И где ты работаешь?
— В одном салоне. Всё легально. Есть начальство, плачу налоги, — монотонно бубню.
— И сколько зарабатываешь?
— Мне хватает, — раздражённо рыкнув, отворачиваюсь. Вот чего он пристал-то с работой. Тем других нет? Пусть лучше пошлит.
— Мне просто интересно, как ты на такой работе собиралась заработать сто кусков и расплатиться? Это тебе лет сорок пришлось бы клеить ресницы нон-стопом.
— Значит, клеила бы. Какая уже разница! — завожусь я, достал о деньгах напоминать. И о сделке нашей. Можно ведь подумать о моих чувствах и обставить всё это, будто мы просто пара.
— Действительно, разницы нет. График какой у тебя, мастерица? — усмехается чёртов шовинист.
— Я работаю каждый день.
