Хотя прошло больше трёх месяцев. Каждый изгиб её тела помню. Каждый вздох, стон. И бутылку, что прилетела в меня на утро, тоже помню."
"Сейчас она другая. Собранная, дерзкая, деловая. Не огрызается, лишь натужно улыбается. Точнее, скалится. И глазами своими серыми сверкает, ненавистью меня топит. Намалевала губы в блядский цвет и вырядилась как шлюха. Сорвать с неё тряпки, вымыть лицо. Потому что другой её помню. И член в штанах помнит, давит камнем на ширинку.
Запахиваю пальто и раздражённо бросаю про кофейню. Кристина дышит тяжело, но не огрызается.
Молчаливо следует за мной. И даже делает заказ совершенно холодно.
Что же с ней за эти месяцы произошло? Терпеливо жду, когда начнёт свой рассказ, и куколка вываливает о своих проблемах. Все её эмоции отражаются на лице. Впервые вижу в глазах страх, но девчонка прячет их, опустив голову. Вертит дрожащими пальцами чашку, делает глоток кофе.
— Сколько? — перебиваю, чтобы отвлечь от собственных эмоций. Только слёз мне здесь не хватало. Не переношу их.
— Сто тысяч долларов, — оглашает Крис, вскинув голову.
И блядские губы свои облизывает. А я представляю, как эти же губы смыкаются вокруг моего члена.
Чертыхнувшись, грубо стираю чёртову помаду. Естественно, она дёргается. Вскакивает разозлённо. Мнёт подол платья, ниже тянет, не замечая, как в вырезе её округлая небольшая грудь, закованная в совершенно простой бюстгальтер, выглядывает.
Чёрт! Это заводит сильнее, чем дорогое кружевное бельё и четвертый размер риелторши, что ждёт меня, возможно, уже без платья.
Перехожу к делу, стараясь отрешиться от этих длинных ног, которые так идеально смотрятся вокруг моего торса. Кристина сразу же подбирается. Озвучивает варианты погашения долга. Только что дрожала от негодования, готовая разразиться гневной тирадой. Но стоило о деньгах заговорить, сразу же изменилась. Вернулась холодность, некая надменность и деловая хватка. Умеет она перевоплощаться. И этим ещё сильнее заводит. Какой ещё может быть эта женщина?
— Я тебе деньги, ты своё тело.
Скажем, на месяц, — решение приходит само собой. И я жду согласия. Сто кусков — это до хера за секс, причём по вполне обоюдному желанию. Ведь помню, с какой жадностью эта девчонка отвечала. Сама взбиралась и объезжала.
— Нет! — выпаливает Крис и, развернувшись, уходит.
Виляет еле прикрытой попкой, и даже спина выражает всю степень её злости. Завалить хочется прямо в кофейне. Нагнуть, дёрнуть платье наверх. И ведь позволит, сама кайфовать будет и кричать моё имя.
