Отложив телефон, складываю руки на столе и склонив голову на бок, усмехаюсь.
— Я тебя попросила ждать.
— Не могу, Маш. Представь себя на моем месте.
— Нет, не хочу… Я бы ни в коем случае… Как бы не сложились обстоятельства, никогда не использовала бы слово «аборт». Поэтому мне тебя не жалко, Виктор. Наоборот, хочу, чтобы ты страдал. Не нужно говорить, как сильно тебе нужны дети. Изначально ты совсем другое мне в лицо выплевывал.
Каким бы он подлецом не был, ничего плохого я ему не желаю, кроме одного: встатт, подойти к нему и расцарапать его самодовольную физиономию.
До такой степени, чтобы он уродим стал.
Аж зубы сводит.
— Я просто со стороны хотя бы на них посмотреть хочу, — никак не комментирует мои слова. — Надеюсь, это ты мне запрещать не станешь?
— Не стану, если честно ответишь на мой вопрос.
— Конечно, — закатывает рукава рубашки до локтей, взгляд на меня устремляет. Знаю, честного ответа я не получу, но хочу посмотреть, как он отреагирует. Будет ли так же пристально на меня смотреть?
— Скажи мне… Сколько в твоей жизни женщин было после меня, м? Ответишь честно, завтра устрою тебе встречу с детьми, — заявляю, заранее зная, что я по-любому хотела в воскресенье их познакомить.
Глава 19
Маша улыбается. Хотя я вижу, что просто натянула на лицо маску, изображает безразличие. Ей не легко, как и мне. И говорить о левых бабах я не намерен. Бог знает, что ни о ком, кроме Маши думать не мог. Легкодоступных всегда было много вокруг, пользовался я их услугами крайне редко. А потом появилась Наташа, которая удовлетворяла меня в плане интима.
Других намерений у меня не было и она прекрасно это знала.
Сейчас, сидя перед любимой женщиной и матерью моих детей, говорить о каких-то шл*хах совсем не хочется. Но Маша давит взглядом, шантажирует, ставит ультиматум. А мне улыбнуться хочется от ее дерзости и от того, как она смотрит на меня, прожигает рыру на моем лице.
— Никаких серьезных отношений за пять лет, — говорю ровно, без капли лжи.
Маша откидывается на спинку кресла.
Прикладывает указательный палец к виску, делает вид, что задумывается. На губах лёгкая улыбка, а в глазах сомнение.
— А несерьезных отношений, Виктор?
Бьёт. Бьёт наотмашь, ни капли жалости ко мне.
— Тебе серьезно это интересно? — подаюсь вперёд, хмурюсь.
— Угу, — крутит тем самым пальцем у виска. — У меня, наверное, крыша поехала. Мазохизм, иначе не назовешь.
Издевается, честное слово.
— После тебя никаких женщин. Ни в моем доме, ни в сердце не было, Маша.
