Она ничего не видела и не понимала, кроме того, что держится за эту большую, загорелую, любимую руку…
— Мне бы с вами поговорить, — обратился Иван к Филиппу, прощаясь. Уже погруженная в машину, Александра стучала в стекло и неистово махала рукой, как будто уезжала в Антарктиду. — Я отосплюсь, немного сориентируюсь в ситуации и позвоню.
— Пожалуйста, — с удивлением сказал Филипп.
«Что он может обо мне знать? — мелькнула у него мысль. — Сегодня мы видели друг друга первый раз в жизни».
— Вы… поосторожнее, — посоветовал Иван, обнимая Машу за плечи.
— Черт знает, что здесь творится. Я завтра же позвоню. А Сашка пусть дома посидит.
— Вам что-то известно? — спросил Филипп довольно холодно.
— Сегодня днем я вытащил ее из-под машины, — сказал Иван. — Вылетела, как из-под земли, и пропала. Ни номеров, ничего… Не думаю, что это случайность.
У Филиппа екнуло сердце, по позвоночнику прошел холодок.
— Да, — согласился он, — это не случайность. Вот что, Иван… Вы завтра, когда… выспитесь, позвоните мне на мобильный.
Договоримся о встрече.
— Мне бы нужно кое-что выяснить, — морщась, проговорил Иван.
— Нет, — твердо сказал Филипп, — не нужно. Сначала поговорите со мной.
Тон у него странным образом изменился. Теперь он говорил так, что Иван Вешнепольский, журналист и солдат, обожженный боями и пленом, не стал ему возражать.
— Доедет? — спросил Филипп, кивая на Ладу, заводившую мотор «Хонды» на другой стороне.
— Доедет, — улыбнулся Иван. — Она часто ездит не приходя в сознание.
И они расстались до завтра.
Александра на соседнем сиденье перестала петь и сообщила Филиппу, что сегодня вернулся Иван Вешнепольский.
— Я знаю, — сказал Филипп. — Ты мне лучше ответь, как я тебя на пятый этаж потащу? Лифт-то опять не работает…
Из всех отмечавших в Потаповском переулке возвращение Ивана Вешнепольского Лада Ильина оказалась самой трезвой.
После разговора с Викой алкоголь ее не брал, да она и не слишком старалась напиться. Она была счастлива, что вернулся Иван, счастлива, что счастлива Маша. Полвечера она проревела над их внезапным сказочным воссоединением, а полвечера — над своей загубленной жизнью.
Было и еще кое-что.
Иван произвел на нее удручающее впечатление. Она знала его меньше всех, может быть, поэтому сразу увидела, как чудовищно, непоправимо он изменился. Ни Санька, ни Маня в счастливом угаре встречи не обратили на это внимания, а Лада не могла отделаться от мысли, что это совсем не тот человек, который в сентябре водил Александру в бар обедать.
