Намеренно не глядя в сторону алкаша, она нащупала в сумке никогда не использовавшийся газовый баллончик — «психологическое оружие», как говаривал ее отец, и в это время алкаш хриплым замученным голосом проговорил:
— Лада…
Она стремительно обернулась, держа баллончик наготове.
— Это я, — сказал алкаш и откашлялся, как провинциальный трагик на премьере. — Не надо меня поливать из этой штуки…
— Господи боже ты мой, — пробормотала Лада, рассматривая алкаша во все глаза. — Тебя выгнали не только с работы, но и из дома? И теперь ты ночуешь на вокзалах и в люках теплотрассы? Полное и окончательное падение? Деградация личности?
Он неожиданно засмеялся громким хриплым смехом.
— Я забыл, какая ты, — сказал он, так же неожиданно перестав смеяться. — Ты меня разлюбила за то, что я тогда… устроил? На Канарах?
Лада взяла его за шелковый пятисотдолларовый шарф и втащила на крыльцо, под свет.
— Где твоя машина, убогий? — дрогнувшим голосом спросила она. — Почему ты сидишь на лавочке, как последний бомж? Зачем ты приехал? Порасспросить меня, как я провела время на Канарах?
— Моя машина вон там.
— Он ткнул рукой куда-то в сторону. — Я вылез из нее, когда начал засыпать. Я думал, что усну и пропущу тебя. Если ты, конечно, вернулась бы до утра…
— Конечно, — согласилась Лада. Он не имел никакого права на ревность или недовольство, и оба они это знали.
В скудном свете лампочки Лада заметила, что у него было серьезное и грустное лицо, глаза в густых тенях, и дневная щетина уже не делала его похожим на капитана пиратского брига.
— Ну что? — спросила она, не зная, что делать дальше: пригласить его к себе? отправить домой? покурить с ним на лавочке, как в десятом классе? — Плохо все?
Он посмотрел на нее сверху вниз.
Он ее так любил, что даже не знал, как ей сказать об этом.
Его отставка все упростила. Не замутненные никакой внешней шелухой чувства теперь окончательно определились. Он не сразу это понял, а когда понял. Лады Ильиной уже не было рядом.
«Ладно, как-нибудь обойдется», — решил он и, наплевав на многолетний дипломатический опыт, бросился вперед.
В конце концов, хуже не будет. Куда уж хуже…
— Я развелся с женой, — сообщил он. — Потому и не приезжал так долго. Разводился.
— Зачем? — спросила Лада. — Что за героические подвиги?
— Лад, — сказал он, впервые проявляя признаки нетерпения, — я люблю тебя. Ты это отлично знаешь. Я хочу жениться на тебе, родить ребенка и повезти его в Диснейленд. Или еще куда-нибудь.
