"
"— Папа, — неожиданно остановила. Я перевел взгляд на кровать, откуда смотрела большими глазищами, пряча нижнюю часть лица под одеялом. Внутри приятно ёкнуло и потеплело: вроде привык, что считает и зовет отцом, а каждый раз словно ниточку мне протягивала, делая нашу связь крепче. — Ты с нами больше не будешь жить? Никогда?
Я отложил книгу, маскируя смятение под суетой. Дети поразительно чуткие создания. Они точно знали, какое слово из целой тирады им нельзя запоминать. Прямотой ставили в тупик опытных взрослых.
А простыми вопросами заставляли даже бывшего прокурора теряться с ответом.
— Котенок, — ласково погладил по голове. Не знаю, повелось называть ребетню котятами: Катя — Котенок; Кирилл — котейка. Им нравилось, — так уж вышло. Но я всегда буду рядом. Обещаю.
Что я мог еще сказать? Алена вполне определенно дала понять, что я и кто в ее жизни. Сам накосячил. Сам дурак. А кому нужны дураки? Правильно, никому. Все верно.
— Спи, — поцеловал Катю в лоб, — до завтра. Напиши обязательно, как из школы вернешься.
Оценки какие. Если помощь с домашкой понадобится.
— Нам пока не ставят оценки и домой очень мало задают. Я уже умею писать. Школа — это совсем не сложно.
— Потому что ты умница.
Я вышел из детской и тут же заглянул в другую: Кирюша спал в той же позе, как и засыпал. Подошел, легонько коснулся волос, шепотом, боясь разбудить, пожелал спокойной ночи — это все, что мне оставалось. Только с ними я оставался прежним: человеком, любящим и любимым, в остальном… вернулся к маске Электроника.
Так легче. Не больно. Почти.
— Я ушел, — предупредил Алену и сразу к выходу направился. Не могу видеть ее. Рядом находиться больше пяти минут невозможно. Она с меня покровы и маски сдирала, без анестезии и жалости. Нутро выворачивала. Всех демонов на свет вытаскивала. Терзали они меня, сильно и больно. Рвали на части. Схватить Алену хотел, занозу это колючую, встряхнуть, сжать, потребовать, чтоб глаза открыла и посмотрела, что делает с нами!
Себя не оправдывал: набросился на нее, едва заподозрив в измене.
К Разину приревновал, потерять боялся, а вышло так, что сам оказался в чужой постели. Было или не было — так и не вспомнил, да и неважно уже. Алену это не смягчит в любом случае. Единственное, что знал точно — люблю только ее. Никогда бы не лег с другой в постель. Мне это не надо! Не нужен никто! Не хочу! У меня теперь в принципе на баб аллергия. А еще паранойя: даже кофе сам на работе делаю. Везде, где могла быть подстава, осторожен втройне.
