– Хорошо, ну, а где ваши дети? Вы помните?
– Маша в Москве, у неё сессия. А Федя в отпуске в Карелии. Они с друзьями в поход пошли.
– Проверим, – пообещал Раневский. – Вы им уже сообщили о… происшествии?
Женя смотрела в сторону. Казалось, она не слышит.
– Евгения. – Раневский взял её за руку и встряхнул. – Вам нужно собраться. Если вы хотите, чтобы мы нашли убийцу вашего мужа. Вы должны отвечать на мои вопросы, ясно? Чем больше мы тянем время, тем меньше шансов, что найдём!
Вдова кивнула.
– Итак, где вы были вчера днём?
– Я не помню.
– Мне придётся вас задержать.
– Маня, – окликнула вдова. – В столе, в третьем ящике, сигареты. Дайте мне, пожалуйста.
Маня кинулась, изо всех сил стараясь услужить, споткнулась, чуть не упала, носом почти ткнулась в ковёр. Выдвинула ящик и достала сигареты – самые обыкновенные, никакой не электрический прибор, – и тяжёлую золотую зажигалку.
Отдала Жене и вернулась к столу.
И заглянула в ящик – что-то ей показалось…
Странное дело.
В ящике, в самой глубине лежала фотография Жени, в такой же рамке, как и фотографии детей.
…Почему она в ящике, а не на виду? Что это может означать?…
И на ковре она обнаружила нечто непонятное. Она и не заметила бы, если б не кинулась за сигаретами и не споткнулась!..
Пока Раневский продолжал задавать вопросы, на которые вдова упорно не отвечала, Маня ещё раз обошла стол, присела и посмотрела.
…Так и есть!
– Что ты там нашла, Маня? – спросил Роман, отвернувшись от окна.
– Ничего, – моментально ответила та. – Ковёр такой красивый!"
"Очень аккуратно, стараясь быть незаметной, и от этого ещё более неловкая, чем всегда, Маня сделала некоторые пассы вокруг кресла, прошлась туда-сюда, стянула со столешницы длинный голубой конверт – целая пачка лежала на краю, – нагнулась и стала собирать неровные красные чешуйки.
– Что это вы делаете, Мария Алексеевна? – наконец заметил её манёвры следователь. – Улики собираете?
Так оно и было на самом деле, но не могла же она признаться!
– Эээ, – проблеяла писательница, – здесь какой-то мусор, я подобрала.
И потной рукой сунула конверт с чешуйками в карман.
Раневский, хоть и не подавал виду, но был растерян и не знал, что делать.
Нет, разумеется, знал: вдову препроводить в отделение, как следует надавить, она признается, ведь наверняка она и стреляла, и зарегистрировать на себя раскрытие. Всего и делов-то!.. Но как-то уж очень… стрёмно.
