Раневский уселся верхом на стул и провозгласил:
– Заметьте, протокол не ведётся, так что говорите смело, Мария Алексеевна.
Маня собралась с духом и очень быстро дорассказала то, что рассказывала уже сто раз – как они с Максимом шли по дорожке, как померещился ей медведь или ещё какой- то большой зверь, как залаял её пёс, как Максим пошёл по траве в сторону леса, как дважды что-то сухо щёлкнуло, как ей показалось, что Волька кого-то настиг, и как она потом увидела лежащего в траве Максима.
У-уф, слава богу, всё.
– Как вы думаете, – наконец прервала молчание вдова, – я могла его спасти, если бы оказалась дома?…
– Нет, – твёрдо ответила Маня.
– А где, кстати сказать, вы проводили вчерашний выходной день, Евгения? – вмешался Раневский.
Тут вдова сказала:
– Я не помню.
Следователь удивился:
– Как, совсем не помните?
Но она не слушала его.
– Расскажите мне ещё раз, Маня.
Та перепугалась:
– Нет, я больше не могу! Правда не могу! Вы… простите меня! Можно я домой поеду?
– Пока нет, – безмятежно ответил Раневский.
– Вы пока вот там посидите, а я с Евгенией поговорю.
Маня была уверена, что из разговора ничего не выйдет, но послушно отошла, садиться не стала и принялась вышагивать вдоль стен.
В резном книжном шкафу была пропасть книг: старинные волюмы «Царской охоты в России», альбомы, тома в кожаных переплётах с застёжками – как видно, Максим разбирался не только в иконах, но и в старинных книгах. На длинной стойке были навалены иллюстрированные журналы со странными названиями, вроде «Чёрная металлургия», «Ледоколы», «Машины и механизмы», и стояла небольшая, искусно сделанная вещица.
Маня не поняла, подошла и прочитала подпись на металлической пластине: «Модель первой мартеновской печи, Сормовский завод» – ого!..
Ещё были фотографии – мальчика постарше и девочки помладше, должно быть, дочери и сына. Мане понравилось, что фотографии явно любительские, не новые, никакого глянца и фотошопа. И совсем старенькая черно-белая фотография двух пацанов в трусах на берегу речки – смешная.
Она дошла до стены с огромными цветными постерами под стеклом и стала рассматривать.
Раневский тем временем старательно пытал вдову.
– Вы откуда приехали, когда наш человек позвонил?
– По-моему, из салона.
– Из какого салона?
– Маникюрного.
– Название салона?
Вдова пожала плечами.
– В центре. Я туда постоянно хожу.
– Постоянно ходите и не помните?
Маня оглянулась, сразу отвернулась и нахмурилась: так ей было жалко эту женщину!
– Я сейчас вообще ничего не помню.
