– Да, правда! Ты же всё время была с собакой! Куда она делась? Надоела?
– Волька в деревне Щеглово с моей подругой Лёлей, – хмуро сказала Маня. – Они меня ждали к ужину, но я позвонила, что не приеду.
– Чем занимается твоя подруга, Манечка?"
"– Она в школе работает. Учитель русского языка и литературы. У неё дочка Марфа, мы с ней тоже дружим. Она… не очень здорова, и никто не может вылечить.
– Вот беда, – посочувствовала Анна. – Не нужна ли помощь? У меня множество связей в медицинском мире.
– Спасибо, Анна Иосифовна, может быть, я и воспользуюсь.
Её моя тётя лечила. Которая была… знаменитым экстрасенсом.
– Я помню, как же, – торопливо вставила Анна.
Она прекрасно знала, что в минувшем году тётя-экстрасенс погибла в собственной квартире и Маня нашла преступников.
Ужасное дело!..
– Марфе помогали занятия с тётей Эмилией, а сейчас её лечит какой-то кореец, большой специалист. Но пока непонятно, будут результаты или нет.
– Маня, зачем ты притворяешься? – Алекс ещё глотнул водки. Он почти не закусывал.
– Притворяюсь?
– Какое тебе дело до чужого ребёнка? Ты что, святая Тереза?
– Нет, но если я могу, стараюсь помочь.
– Тебе её жалко? Как Каштанку?…
Маня Поливанова, которая в начале вечера готова была разрыдаться, а лучше исчезнуть под шапкой-невидимкой, теперь сидела совершенно спокойная.
Что-то с ней произошло.
Анна заметила. Алекс ничего не замечал.
– А вот мне никого не жалко, – продолжал великий писатель, морщась, словно жевал лимон. – Я точно знаю, что человечество заслуживает того, что получает! Всего по полной программе – бедствий, несчастий, болезней! Ещё даже мало! Всадники Апокалипсиса ещё не показались! Ну, что хорошего может быть в жизни этой девчушки, как её?… Марфута?… Даже если ты её вылечишь! Она вырастет, выйдет замуж за урода, ну, а за кого ещё? Больше никого нету! И родит уродов.
Зачем?…
– Она так хорошо рисует, – сказала Маня и улыбнулась. – Всё вкривь и вкось, но абсолютно узнаваемо. Мы с Лёликом всё время удивляемся! И память прекрасная.
Она и по памяти может что угодно нарисовать.
– Если у девочки талант, – заметила Анна Иосифовна, – его нужно развивать. Может быть, определим её в художественную школу?
– Это бы отлично! – поддержала Маня с несколько преувеличенным энтузиазмом. – Только она маленькая ещё.
– Ну, не сейчас, со временем.
– Маня, ты должна наконец прозреть. Ты запуталась в своём прекраснодушии и благоглупостях!.. Признай уже, что мы проиграли. Культуры больше нет.
