– Давай как раньше, да покрепче, покрепче, чтоб насквозь пробрало! Да скорей же, Касьянушка!
Дольше наблюдать эту отвратительную сцену Лида была не в состоянии. Она сорвалась с кровати, на которой лежала, и кинулась к двери. Ударилась в нее всем телом, но дверь оказалась закрыта на засов.
Лида дернула его в сторону, выскочила из комнаты и оказалась в коридоре, куда выходило еще несколько дверей. Откуда-то издалека доносился голос Ионы Петровича, и Лида бросилась туда.
За спиной что-то нечленораздельное завопила Авдотья Валерьяновна, и Лида побежала со всех ног, понимая, что если Касьян бросится за ней, то нагонит в два счета.
Оглянулась, увидела его темную, огромную тень, которая появилась в глубине коридора, – и вдруг налетела на что-то. Да ведь это стулья, стулья, которые окружали стол в гостиной! В две секунды Лида разметала их по полу, мельком изумившись, откуда взялись силы швырять тяжелые дубовые стулья как перышки, а сама понеслась вперед.
Грохот и ругань, раздавшиеся за спиной, свидетельствовали, что ее усилия достигли успеха.
Лида ринулась по коридору дальше, а Касьян все еще возился среди стульев.
– Да будь ты проклят! – раздался истошный визг позади, и Лида поняла, что Авдотья Валерьяновна тоже помчалась за ней в погоню и тоже застряла в разбросанных стульях.
Голос дядюшки звучал все громче, он с кем-то яростно спорил, и вдруг Лида представила, как врывается к нему и с порога обличает его камердинера и жену и в прелюбодеянии, и в намерении совершить убийство.
У нее сжалось сердце.
Каким горем это будет для добрейшего Ионы Петровича! А главное, можно не сомневаться, что Авдотья Валерьяновна от всего отопрется. В самом деле, в то, что наблюдала и слышала Лида, поверить почти невозможно!
Полно, да случилось ли это на самом деле? Уже не было ли сие бредом, не привиделось ли? Уж не помутился ли у Лиды рассудок с перепугу из-за дурацкого желания Модеста Филимоновича непременно овладеть ею?..
– Теперь тебе придется жениться на ней! – вдруг выкрикнул за дверью дядюшка, и у Лиды в очередной раз за этот бесконечный вечер подкосились ноги.
– Причем немедленно! Неужели ты думаешь, что я позволю своей племяннице отныне мучиться оттого, что она опозорена? Ты вел себя гнусно, вот уж чего я не ожидал никогда в жизни! И не выдумывай, что у тебя была невинная причина оказаться в той беседке, все равно не поверю. Ты подстерегал ее там, и если бы я не заметил, как ты крадешься по саду, ты надругался бы над девочкой и скрылся.
