– Только и искала, кому бы его на потеху предложить! Кабы я не подвернулся, твою юбку и Федька-конюх мог задрать, и Илюшка-кучер, и Савка-пастух… Да мало ли их было, горячих молодцев, которым ты головы кружила да перед которыми задом голым вертела!
Чем более откровенным становился разговор, тем менее реальным он казался Лиде. Она только дивилась тому, что ей – ей! – может сниться такое гнусное распутство!
– Но все-таки, Касьянушка, первым мою девичью кровь ты пустил, неужто не помнишь? – сердито вопросила Авдотья Валерьяновна.
– Я, я… – согласился Касьян. – Но сколько потом по проторенной дорожке пошло?
– Тобой проторенной! – настаивала Авдотья Валерьяновна. – Я тебе самое дорогое когда-то отдала, а ты теперь такой малости для меня сделать не желаешь!
– Малости?! – чуть ли не возопил Касьян. – Неужто для тебя живую душу погубить – такая малость?!
– Да эта девка мне поперек дороги такую яму вырыла, что как бы туда не свалиться! – взрыдала Авдотья Валерьяновна.
– Касьянушка! Ведь ты любил меня, я знаю! Думала, и по эту пору любишь, а ты, видно, ради тех денег, что мой супруг тебе платит, все забыть готов!
– Любовь любовью, – рассудительно ответил Касьян, – а ею одной сыт не будешь. Ты вон тоже не по любви за Иону Петровича замуж выскочила!
– Да, я ради денег за этого старика вышла, – согласилась Авдотья Валерьяновна. – Только ошиблась – не столь уж он и богат, к тому же скуп, отвратительно скуп! – В голосе ее зазвучала лютая ненависть.
– А вот кто богат, так это его мерзкая племянница. И если она умрет, все унаследует мой муж. И вот тогда-то я смогу все к рукам прибрать! И отблагодарю тебя щедро, очень щедро!
– Ну, коли ты до сих пор то, что есть, прибрать не смогла, то и потом не сможешь, – рассудительно ответил Касьян. – Чего же ради мне грех на душу брать, сама посуди?
– Да разве тебе впервой, Касьянушка? – вкрадчиво спросила Авдотья Валерьяновна.
– Ты о чем? – враз охрипнув, спросил Касьян.
– Как о чем? – изумилась Авдотья Валерьяновна. – О Савке-пастухе, конечно. Разве не ты его кулаком пришиб да закопал под коряжиной в прибрежной роще, где мы с ним на траве валялись, а ты увидал да взревновал? Думал, я прочь убежала, а я за кустами спряталась и все видела!
– Молчи! – с трудом выговорил Касьян.
– Не бойся! – хихикнула Авдотья Валерьяновна.
