И слава принадлежит ей. Промедли она хоть день, не хватило бы времени, чтобы собрать Черных Всадников. Ей хотелось обнять кого-нибудь, взяться за руки и пуститься в пляс…
— Не без вашей помощи, командир. Ваше умение подкупать заслуживает упоминания в Литании героев.
— Боюсь, вы кое-что упустили, миледи.
— Что же?
— Когда раздавали титулы. Думаю, командир вашей гвардии достоин хотя бы одного. Я рассчитывал стать бароном Старкмуром.
Малинда попыталась пригрозить ему, но вместо этого рассмеялась.
— Я раздаю титулы налево и направо, так что вам придется найти деньги…
Они замерли на месте, чуть не врезавшись в Пса, который стоял посреди дороги.
Его лицо перекосилось от боли, из бесцветных глаз текли слезы. На руках он держал тело в зеленой одежде.
— Нет! — закричала Малинда. — Как?..
Одлей внимательно осмотрел камзол.
— Стрела?
Пес просто кивнул, не находя сил, чтобы говорить.
— Такая маленькая дырочка?.. — проговорила Малинда, не веря своим глазам.
Крови не было вообще. Хорошая портниха залатает камзол, и он станет как новенький.
— Стрела прошла прямо… — голос Одлея сорвался, — прямо сквозь него. Он ошибся. Он думал, что имя Абель принесет ему удачу, но наконец-то оно попало в Литанию.
Потери в Битве при Бофорте составили семнадцать убитых и двадцать четыре раненых. Малинда сожалела обо всех, но смерть Абеля принесла больше горя, чем все остальные, вместе взятые. О нем она скорбела лично. Стрелу скорее всего выпустил какой-нибудь Йомен, целясь в Черных Всадников, а Клинки тем временем бежали на подмогу своей подопечной.
Никто ничего не заметил. Только Пес понял, что Абеля нет, и пошел искать друга среди цветов и низкого кустарника.
По древнему обычаю, павшего в бою Клинка отпевали прямо на поле, и Малинда позволила провести все ритуалы и предать тело Абеля стихиям. Они не стали дожидаться, пока погребальный костер догорит дотла, но все равно Малинда и ее спутники выехали из Бофорта в направлении Грендона только после полудня.
Еще одно имя пополнило Литанию, однако вскоре похоронный настрой развеялся.
Клинки опять оживились и принялись петь, шутить, кричать и издавали шума больше, чем армия пьяниц во время Длинной Ночи. Каждые несколько минут какой-нибудь бешеный юнец пускал лошадь в галоп и носился кругами. Месяцы домашнего ареста кончились, смертный приговор отменили. Абелю воздали почести согласно традиции и вскоре совершенно позабыли о маленьком короле, за которого умерли бы всего несколько часов назад.
