– Прошу прощения, что помешала! – улыбается криво.
Но тем не менее уходить не спешит. Ждет, что нас представят?
От этой мысли настроение резко ползет вверх. Я хочу увидеть ее реакцию. Взглянуть в глаза и прочитать эти эмоции, когда она услышит обратное.
Яна открывает рот, чтобы что-то ответить, но я перебиваю:
– Рад был увидеться через столько лет, Ника. И ты не ошиблась. Это правда я. Воронцов. – А после разворачиваюсь к Яне: – Возвращайся к Алисе. Она без тебя не хочет засыпать. А я сам схожу в аптеку. Скинь сообщением названия лекарств.
– Эм-м? – оживляется наша незваная свидетельница. – То есть?.. Но?.. Денис? Ты? Вы с Яной?.. Подождите, но как… – Из нее вылетает истерический смешок.
Она не верит глазам. Ведет пальцем от меня к Яне и обратно.
– Что? – внезапно раздражается последняя, взрываясь так, что даже я поворачиваю голову в ее сторону с удивлением. – Да, Ника, да! Что тебя удивляет? Это Воронцов. И Алиса – его дочь. А вообще, всем спокойной ночи, у меня ребенок дома один! – выплевывает она фразы, словно сгустки желчи.
Что-то еще шипит себе под нос, но почти сразу же быстрым шагом исчезает из поля зрения, поднимаясь по лестнице. Хлопает входной дверью квартиры, оставляя нас с Никой в подъезде наедине. И в странном замешательстве.
Мы молчим еще минуту, глядя на пустое место, где недавно стояла наша общая знакомая.
– Кхм, – первая подает голос Вероника, закусывая губу.
Это не совсем та реакция, которую я ожидал. Но и она меня веселит. Ровно до того момента, пока ситуация не меняется в кардинально противоположную сторону.
– Ну ты и козел…
– Что? – не сразу понимаю я.
Окрыленный первым впечатлением и ощущением превосходства, я не сразу вникаю в суть, но девушка услужливо поясняет:
– Тварь, говорю, ты, Воронцов. Редкостная.
– А ты у нас святая? – вскидываю бровь.
– А я не бросала своего ребенка на плечи другого родителя! – укладывает меня на лопатки одной фразой.
Выбивая почву из-под ног.
И, наслаждаясь произведенным эффектом, окидывает меня медово-ядовитым взглядом.
Шах и мат. А мне даже нечего возразить в ответ.
– Хотя… о чем я? Такие, как ты, не меняются, – выплевывает с презрением.
Она не дожидается ответа. Проходит мимо, нарочно задевая плечом, и, цокая каблуками, уходит по лестнице наверх.
Мне нужна пара секунд, чтобы прийти в себя. Вынырнуть из прошлого и вспомнить о том, что я уже давно должен быть на пути в аптеку.
Веду головой до ощутимого хруста в шее. Сказать, что мне плохо, – ничего не сказать.
